Прощай, невинность! стр. 171
джентльменов — никто.
Его глаза смотрели недоверчиво. Потом он снова улыбнулся:
— Ну, теперь один такой появился — это я.
Софи нервно вздохнула. Кровь бешено билась у нее в висках.
— Вы светский человек… — заговорила Софи, осторожно подбирая слова. Она твердо решила выяснить его намерения. Твердо решила разгадать эту загадку, решить ее раз и навсегда.
Эдвард вопросительно вздернул левую бровь.
— А я, как вы и сами видите, художница, занятая своим делом и слишком эксцентричная. И… — Она не могла этого выговорить. Не могла вслух назвать причину, по которой он просто не мог считать ее интересной женщиной.
Его глаза потемнели.
— И что еще?
— Зачем вы пришли сюда? — выкрикнула Софи, теряя остатки и без того слабой выдержки.
Он склонился над ней.
— Значит, вы эксцентричны, вот как? Это забавно, потому что я не вижу в вас ничего эксцентричного. Оригинальность, талант — да. Эксцентричность? Нет. Чьи слова вы повторяете, Софи? Вашей матери?
Девушка от изумления потеряла дар речи. Он шагнул к ней — Софи подалась назад.
— Похоже, вы кое-что забыли, — пробормотала она.
Софи нервно облизала губы. Он вынудил ее прижаться спиной к стене. Софи дрожала от страха — она уставилась на Эдварда, окончательно онемев. Что, если он воспользуется ситуацией и поцелует ее? Как ей тогда быть?
А он подумал вдруг, что если ее до сих пор никто никогда не целовал, то ей, пожалуй, это должно понравиться…
В синих глазах Эдварда мелькнул гнев. я.
— Мне плевать на вашу дурацкую лодыжку, Софи.
— Ну, тогда вы единственный человек, который…
— Просто все остальные — толпа чертовых придурков.
Софи не отрывала от него взгляда, остро чувствуя, что их тела разделяют всего несколько дюймов, ощущая жар его тела. Хуже того, она ощущала, что и ее тело горит огнем, чего с ней никогда прежде не бывало.
— О чем это вы?
Он поднял руку. На одно краткое мгновение Софи показалось, что Эдвард хочет коснуться ее. Его рука помедлила возле плеча девушки, но потом Эдвард оперся ладонью о стену, как раз возле головы Софи.
— Я говорю, что зашел навестить вас, как это мог сделать любой другой молодой человек. Все вполне благопристойно и мило. Просто я нахожу вас очень интересной. А вы ведете себя так, будто я прокаженный.
— Я не хотела произвести такое впечатление, — неуверенно ответила Софи. Рукав его синего пиджака был так близко, что она ощутила щекой прикосновение мягкого ворса шерстяной ткани.
Эдвард внимательно посмотрел на девушку.
— Почему вы меня боитесь?
— Я не боюсь…
Но она боялась — ох, как она боялась! «Что
мне делать, если он вздумает поцеловать меня?..»
Он криво улыбнулся. В глазах мелькнула горечь.
— Наверное, мне не следует вас винить. Но я вам обещаю, Софи, что никогда не причиню вам ни малейшего вреда. Я хочу быть вашим другом.
Последние слова он произнес мягким, почти мурлыкающим тоном. Софи немедленно отреагировала. Ее сердце забилось втрое быстрее, стало трудно дышать, во рту пересохло. Какую дружбу он имеет в виду?..
Софи осторожно посмотрела в его сверкающие голубые глаза. И перед ней всплыла картина слившихся тел, мужского и женского. Мужчиной был Эдвард, а женщиной — она сама. Конечно, в его словах был и другой, более глубокий,