Библиотека

Прощай, невинность! стр. 200

Размер шрифта
-
+
Тема

Может быть, я уже знаком с ним?

— Это художница. Ее зовут Софи О'Нил.

Молодой человек вздернул брови:

— Женщина? Ирландка?

— Она американка.

— Ну, вряд ли это намного лучше. Наши клиенты предпочитают французских художников. Уверен, вам это известно.

— Вы совсем не продаете работы американцев?

— Почему же. Мы постоянно имеем дело с Томасом Экинсом и, конечно, с Мэри Кассатт. Сейчас у нас нет работ Кассатт, но Экинс есть. Viens avec moi, я вам покажу.

Эдвард, слегка смущенный, последовал за воодушевившимся молодым человеком через зал. Смущение Эдварда еще усилилось, когда он увидел большой портрет, настолько отличный от работ Софи, насколько это вообще возможно. Портрет был выполнен в предельно реалистичной манере и в очень темных тонах.

— И сколько он стоит? — спросил удивленный Эдвард.

— Пожалуй, мы сможем продать его за тысячу, поскольку у мистера Экинса уже есть имя.

— И он единственный американец, чьи работы вы здесь продаете?

— Время от времени мы покупаем и у других, но это, как правило, американцы, живущие за границей, как Мэри Кассатт. Много продается французских мастеров восемнадцатого века, начала девятнадцатого, и всегда есть спрос на голландцев семнадцатого века. Недавно стали покупать Гойю. — Видя недоумение Эдварда, молодой человек терпеливо пояснил: — Это испанский художник конца восемнадцатого — начала девятнадцатого столетия, он был до недавних пор почти неизвестен, пока наши крупнейшие клиенты мистер и миссис Хэйвмейер не открыли его и не захотели приобрести несколько его работ.

— Значит, это делают коллекционеры? Создают спрос на работы не известного до той поры художника? — Эдвард был изумлен и в то же время преисполнился надеждой.

— Только если они покупают сразу несколько работ одного мастера. Это, безусловно, сразу поднимает цену.

Эдвард был почти уверен, что, стоит работам Софи появиться в этой изысканной галерее, их сразу заметят крупнейшие коллекционеры.

— Вы уже дважды упомянули женское имя. Кто такая Мэри Кассатт?

— Она великая художница, а славу ей принесла тема матери и ребенка. Иногда ее ошибочно причисляют к импрессионистам, но, по правде говоря, у нее собственный стиль. Она американка, но давно, много лет живет и работает во Франции.

— Ее работы часто покупают?

— Да. — Жак Дюран-Ру улыбнулся. — Но так было не всегда, месье. Всего несколько лет назад ей приходилось бороться за место под солнцем, как и многим другим художникам из тех, что преуспевают сегодня.

— Вы зайдете посмотреть работы мисс О'Нил?

Дюран-Ру колебался.

— Ну что ж, дайте мне адрес ее мастерской. Если у меня найдется время — когда вернется отец, возможно, мы договоримся о встрече.

Эдвард понял, что молодой человек вовсе не намерен выполнить его просьбу.

— Она действительно очень своеобразная художница, — мягко сказал он, — уверяю вас.

Дюран-Ру, уже собравшийся оставить Эдварда, резко обернулся и увидел его напряженный взгляд.

— Вы ведь ничего не потеряете, месье Дюран-Ру, если придете, кроме разве что получаса вашего времени, а если я прав, вы можете многое выиграть.

— Хорошо. Запишите номер нашего телефона. Поговорите с художницей, а потом условимся о времени. Мне было бы удобнее зайти к ней утром.

Эдвард улыбнулся, и мужчины пожали друг другу руки. Но когда Деланца вышел из галереи, улыбка его растаяла. Он взглянул на часы. Через час ему нужно быть в резиденции Ральстонов. Он обещал Софи немного попозировать.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.