Прощай, невинность! стр. 42
этом? Ч-черт! Вот проблема!
Эдвард скрипнул зубами.
— Мне не нравится слово «калека», мистер Мартен. На самом деле мисс О'Нил никакая не калека.
— Что?!
— Вы слышали. — Эдвард в упор смотрел на молодого адвоката. — Просто ее правая лодыжка неправильно срослась после перелома, это случилось много лет назад, вот и все. Она талантлива, и хороша собой, и так же нормальна, как любой из нас, — но только гораздо красивее многих, мне кажется.
— Вы… она вам нравится? — вытаращил глаза Генри.
— Очень нравится, — сдержанно произнес Эдвард. И гораздо мягче добавил: — Она будет невероятно интересной женщиной, я в этом не сомневаюсь.
Генри Мартен второй раз за это утро совсем растерялся. Тут Эдвард взялся за свой чемодан, и юноша опомнился.
— Мне очень жаль, сэр! Я не хотел вас обидеть. Я бы хотел стать вашим другом.
— Не нужно извиняться передо мной, — сказал Эдвард, шагая к экипажу. Не обратив внимания на кучера, готового ему помочь, он забросил внутрь чемодан — так, словно тот весил не больше перышка. — Вы должны принести извинения не мне, а мисс О'Нил, мистер Мартен. Надеюсь, у вас хватит на это мужества. — Он чуть наклонился к Генри и добавил: — И Бога ради, не вздумайте жениться на ней. Ей не нужна ваша жалость, этого добра она уже повидала достаточно. Она нуждается в чем-то совсем непохожем на жалость.
Генри долго смотрел вслед экипажу, уносящему Эдварда Деланца. У юноши кружилась голова. Возможно ли это? Не ослышался ли он? Эдвард Деланца, несравненный покоритель женщин, контрабандист, похититель алмазов, пират нового времени и живая легенда, если верить сплетням и слухам, — заинтересовался мисс О'Нил?
Генри мог поклясться, что так оно и есть.
Глава 6Утром Софи чувствовала себя намного лучше, и ее хромота была почти незаметна. Она крепко заснула к утру, несмотря на все безумие предыдущего дня. А теперь тщательно одевалась. Вместо обычной английской блузки и темно-синей юбки она выбрала легкое белое платье, у высокого ворота которого пенилось кружево; лиф платья был отделан пышными гофрированными оборками, и такие же оборки шли по подолу. Когда Софи надевала ботинки, она вдруг насторожилась — ей показалось, что до нее донесся голос Эдварда, что он разговаривает с кем-то внизу, на лужайке под ее балконом.
Она подошла к открытой двери балкона и выглянула, не выходя наружу. На лужайке гости играли в крокет. Дамы, в легких платьях пастельных тонов, выглядели невероятно хорошенькими; мужчины были весьма элегантны в своих льняных пиджаках и брюках или бриджах до колен. Улыбка Софи угасла. Эдварда там не было.
Только теперь девушка поняла, как странно она себя ведет, и опустилась в ближайшее кресло. Что с ней происходит?! Она стала похожа на зеленую влюбленную дурочку!
Софи почувствовала, что краснеет. Вряд ли она влюбилась. Она слишком разумна и серьезна, чтобы влюбиться. Завтра утром она вернется в Нью-Йорк, к своим ежедневным занятиям в Академии, к ночному одиночеству в студии. И она уже никогда больше не увидит Эдварда Деланца.
Вспоминая безумства вчерашнего дня, Софи недоумевала, как все это могло произойти. И еще сильнее залилась краской, подумав об интимной сцене, которая произошла на веранде. Неужели она была ее участницей? Боже, Эдвард ведь не только дотрагивался до ее больной ноги,