Прощай, невинность! стр. 427
Так что теперь у нее нет никаких прав.
Софи нервно сглотнула, облизывая губы. Ее охватило глубокое чувство вины, она покраснела. Как он это сказал… Да, действительно, все выглядело просто ужасно — она сбежала с его дочерью. Увезла от него дочь. Разлучила их… Боже… Но если бы Эдвард не был так требователен, если бы он постарался понять… Если бы она не любила его так сильно…
— Каждое человеческое существо имеет свои неоспоримые права, — резко возразил Генри. На его лбу крупными каплями выступил пот.
Эдвард грубо расхохотался:
— Черт побери, это заговорил адвокат! Так вам все известно? Ну тогда вы должны знать, что у вас нет никаких прав на Софи, зато у меня эти права есть — потому что я отец ее ребенка!
Софи переводила взгляд с Эдварда на Генри, ошеломленная их ссорой, тем, что они продолжали спорить из-за нее. Потом вдруг она заметила, что вокруг них уже собирается толпа любопытных. Запахло большим скандалом.
Неужели все вокруг слышали их разговор? Софи внутренне сжалась. Она не осмеливалась посмотреть на кого-либо.
— У меня есть кое-какие права, — с достоинством произнес Генри, понижая голос. — Потому что я хотел бы жениться на Софи.
Эдвард мгновенно побелел. Его глаза неподвижно смотрели на Генри. Прошло несколько секунд, прежде чем Эдвард мрачно произнес:
— Тогда нам тем более нужно разобраться.
Софи посмотрела на Генри, который выглядел сейчас упрямым, как бульдог. Потом — на Эдварда, которому явно не терпелось подраться.
— Генри, все в порядке, — быстро сказала Софи. — Он просто хочет поговорить. Мы выйдем на несколько минут, не больше. Эдвард, идем отсюда, поговорим наедине.
Эдвард сделал насмешливый приглашающий жест, и Софи пошла с ним, оставив Генри в сомнениях и тревоге. Ей было нехорошо. От страха ее мутило, и у нее кружилась голова.
Лишь теперь она поняла: то предчувствие, которое мучило ее весь день, было предчувствием надвигающегося рока…
Они вышли за дверь. На улице было темно и холодно. Тысячи звезд сверкали над головой, на безоблачном небе — словно россыпи бриллиантов чистой воды. Софи вздрогнула, когда Эдвард крепко взял ее под руку. Ей пришлось почти бежать, чтобы поспевать за ним. Софи боялась сама начинать разговор и потому даже не стала спрашивать, куда они идут.
Светлые камни подъездного пути поблескивали, словно жемчужины, в сиянии ярких газовых фонарей. Десятки различных экипажей и дорогих автомобилей полукругом выстроились перед домом, стояли они и на Пятой авеню, перед воротами. Эдвард подошел к длинному автомобилю с обтекаемыми линиями, сверкающему черным лаком, внутри машины все было обтянуто белой кожей. Прежде чем Софи поняла, в чем дело, Эдвард распахнул дверцу и, втолкнув Софи внутрь, сам уселся рядом. Перегнувшись через нее, он запер дверцу и стал мрачно смотреть на девушку.
Софи почувствовала, что ее охватывает паника.
— Ты можешь запереть меня в этой машине!
— Вот как? — Он приподнял бровь. — Но я уже это сделал.
Софи, задрожав, обхватила себя руками.
— И куда же мы направляемся?
— Пока никуда. До тех пор, пока не решим все окончательно.
У Софи слегка застучали зубы — не столько от холода, сколько от слов Эдварда. «Пока не решим все окончательно». Взгляд его остановился на полуобнаженных плечах Софи. Она напряженно сжалась. Взгляд
Эдварда скользнул ниже,