Прощай, невинность! стр. 447
мгновение перестала дышать. Прежде она бы не поверила ему — но сейчас, посмотрев в его глаза, поняла, что он говорит правду.
— Так уж получилось, — проговорил Эдвард, по-прежнему держа руку на ее животе. — Но я не хочу извиняться.
Софи смотрела на его большую загорелую руку, лежащую на ее белом, плоском животе, чуть ниже пупка, всего в дюйме от гнездышка золотистых волос. Отодвинув эту руку, Софи села и, взяв халат, завернулась в него.
— Я и н-не хочу твоих извинений.
На щеке Эдварда дернулся мускул. Чуть помедлив, он тоже сел и оделся.
— Нам было очень хорошо, Софи.
Софи отвела глаза, стараясь убедить себя, что Эдвард не хотел причинить ей боли своими словами. Но сама она никогда не сказала бы так о том, что между ними произошло. «…Было очень хорошо». Потрясающе, великолепно, незабываемо — да, но только не «очень хорошо». Но Эдвард, похоже, ждал ответа, и потому Софи пробормотала:
— Да…
— Почему ты такая тощая?
Софи вытаращила глаза: — Что?
— Ты родила ребенка. Но ты сейчас худее, чем была, когда мы встретились. Ты что, совсем не ешь?
Софи встревоженно замерла. И, осторожно выбирая слова, ответила:
— Ну, видишь ли, мне было бы нелегко поправиться. Я ведь почти не спала все это время, ребенок требует больших забот, хотя Рашель и помогает мне. И… я в постоянной тревоге. У меня нет аппетита.
Глаза Эдварда потемнели.
— Но ведь ты кормишь Эдану!
Софи вспыхнула, подумав не о дочери, а о том, как Эдвард ласкал ее налитую молоком грудь.
— Да, конечно.
Эдвард встал с кровати, засунул руки в карманы и повернулся к Софи спиной. Он долго смотрел в окно. На улице шел снег.
— Но теперь тебе не о чем беспокоиться, ты же знаешь.
Софи хотелось, чтобы он обернулся, ей нужно было видеть его лицо.
— О чем ты, Эдвард?
Он, резко развернувшись, шагнул к ней.
— Эдана — моя дочь.
Ты ее мать. Это дает мне определенные права. И одно из моих прав — помогать ей… и тебе тоже.
Софи тяжело сглотнула и проговорила:
— И у тебя есть право пользоваться моим телом?
Он вздрогнул.
— Милая моя, но ведь и ты точно так же пользуешься мной!
Софи лишь махнула рукой, не найдя слов.
Но Эдвард уже рассердился и продолжал:
— Не помню, чтобы мне хоть раз в жизни приходилось встречать такую горячую, чувственную женщину!
Софи сморщила губы. Что она могла сказать? Что страсть, которую она испытывает к нему, питается любовью? Что она будет желать его даже тогда, когда состарится и поседеет?
Взгляд Эдварда остановился на тяжело дышащей груди Софи.
— Да, таких горячих женщин мне никогда не приходилось встречать.
— Прекрати!
— У тебя были хорошие учителя, Софи.
— Ты был моим учителем.
Он рассмеялся:
— Это дело давнее. Тогда ты была девственницей, а не соблазнительницей.
— Прекрати, прошу тебя!
— Почему? Потому что правда не слишком красива? Потому что она не соответствует твоей благопристойной внешности? — В его взгляде горело бешенство. — А Генри знает, как ты горяча? Он это знает?
— Прекрати! — закричала Софи.
— Нет! — тоже сорвался на крик Эдвард. Софи похолодела. — Нет! — Его рука вдруг взметнулась и одним ударом сбросила с бюро все стоящие на нем безделушки. Стеклянные флаконы и фарфоровые вазочки