Прощай, невинность! стр. 466
за перо. Она принялась рисовать Эдварда с таким пылом, словно боялась никогда больше не увидеть его. Ее рука двигалась более смело и дерзко, чем когда-либо прежде, уверенно, быстро. Софи не могла устоять перед искушением, ведь Эдвард всегда был излюбленной темой ее работ, и она намеревалась еще раз написать его маслом. Может быть, если она сосредоточится на технических проблемах, пока будет писать его, ей удастся забыть свои огорчения. И Волару, и Дюран-Ру больше всего нравились именно те холсты, где был изображен Эдвард. Выставка откроется через две недели. Может быть, она успеет к тому времени закончить новую работу. Ведь до сих пор все написанные ею портреты Эдварда были безупречны, и каждый она писала почти в ярости, а потом чувствовала себя полностью истощенной… Если новый портрет окажется не хуже прежних, то, пожалуй, Дюран-Ру будет весьма доволен.
Еще несколько штрихов — и на листе четко обрисовалось мускулистое тело Эдварда. Он прислонился к стене, но выглядел напряженным, готовым к взрыву. И так же чувствовала себя сама Софи. Разве она сможет справиться с этим? А разве может не справиться?
Вздохнув, Софи отложила перо. Она долго смотрела на рисунок. Эдвард выглядел таким, каким был в вечер обручения Лизы. Необычайно элегантным, необычайно мужественным. Прошлый вечер… Ей казалось почти невероятным то, что после ее бегства из Парижа в Нью-Йорк Эдвард отыскал ее лишь прошлым вечером. И не просто отыскал… Не прошло и двадцати четырех часов, как он уже сумел надеть на ее палец обручальное кольцо.
Софи твердила себе, что это все лишь к лучшему. Так лучше для дочки, тут уж сомневаться не приходилось. Эдана должна расти в любви и заботе, ее должен лелеять родной отец. Софи прекрасно помнила, как ее саму любил и баловал отец, пока обстоятельства не вынудили его покинуть Нью-Йорк, и не менее живо помнила, как ей постоянно не хватало отца потом, как ей хотелось, чтобы и у нее был любимый папа, как у других маленьких девочек. Да, Софи поступила крайне эгоистично, сбежав от Эдварда после его второго предложения, хотя она и действовала исключительно из стремления защитить себя. Эдана должна иметь отца, и она будет его иметь.
И раз уж Софи так панически боялась этого брака, что способна была потерять контроль над собой, то лучше ей думать об отношении Эдварда к Эдане, а не к себе самой.
Софи вдруг вспомнила, что из-за всей этой сумятицы она ни разу не подумала о Генри Мартене. Софи смутилась. Генри ведь любит ее. Генри ждет ответа на свое предложение. Софи совсем не хотела огорчать его, но этого теперь просто не избежать.
Софи понимала, что не должна медлить и откладывать, завтра утром она должна увидеть Генри и сказать ему, что обручилась с Эдвардом Деланца.
Софи старалась спрятать руку в складках юбки, чтобы Генри не увидел кольца с бриллиантом в восемь карат. Они стояли в его конторе, почти возле двери. Генри взял ее за плечи.
— Боже мой, Софи, с вами все в порядке? Он вас чем-то расстроил?
Софи тяжело сглотнула.
— Нет.
— Я слышал, вы уехали с бала вместе с ним. Я понимаю, у вас не было выбора. Ведь это так, Софи?
— Да. Эдвард