Прощай, невинность! стр. 57
другой молодой человек. Все вполне благопристойно и мило. Просто я нахожу вас очень интересной. А вы ведете себя так, будто я прокаженный.
— Я не хотела произвести такое впечатление, — неуверенно ответила Софи. Рукав его синего пиджака был так близко, что она ощутила щекой прикосновение мягкого ворса шерстяной ткани.
Эдвард внимательно посмотрел на девушку.
— Почему вы меня боитесь?
— Я не боюсь…
Но она боялась — ох, как она боялась! «Что мне делать, если он вздумает поцеловать меня?..»
Он криво улыбнулся. В глазах мелькнула горечь.
— Наверное, мне не следует вас винить. Но я вам обещаю, Софи, что никогда не причиню вам ни малейшего вреда. Я хочу быть вашим другом.
Последние слова он произнес мягким, почти мурлыкающим тоном. Софи немедленно отреагировала. Ее сердце забилось втрое быстрее, стало трудно дышать, во рту пересохло. Какую дружбу он имеет в виду?..
Софи осторожно посмотрела в его сверкающие голубые глаза. И перед ней всплыла картина слившихся тел, мужского и женского. Мужчиной был Эдвард, а женщиной — она сама. Конечно, в его словах был и другой, более глубокий, скрытый смысл, Сюзанна наверняка посчитала бы так. Но Софи сомневалась, верно ли это, потому что помнила, как добр и мягок он был с ней там, на веранде в Ньюпорте, тем незабываемым вечером. И она не знала, что ей чувствовать сейчас, когда он говорит с такой искренностью, — облегчение или разочарование.
Он пристально глядел ей в глаза.
— Мы друзья, Софи?
Софи задрожала. Она знала, что Эдвард ощущает эту дрожь, потому что щекой она касалась его руки. А если бы он еще чуть-чуть продвинулся вперед, то и колени их соприкоснулись бы.
— Софи?..
Она пыталась найти подходящие слова для ответа, но все казалось ей двусмысленным.
— Конечно, мы друзья, если это то, чего вы хотите. — И она снова покраснела.
Похоже, Эдвард был доволен. Но его следующие слова страшно взволновали Софи и окончательно лишили ее присутствия духа.
— А вы не напишете что-нибудь для меня?
— Что?
— Вы не могли бы написать что-нибудь для меня, Софи? — повторил он.
Она не в состоянии была шевельнуться. И сердце ее вновь бешено заколотилось.
— Напишите хоть что-нибудь, — льстиво-умоляюще проговорил Эдвард. — Что-нибудь, что вам самой захочется.
Софи подумала, что таким тоном ему приходилось говорить не однажды, со многими женщинами, когда он хотел поймать очередную жертву и затащить ее в свою постель. Она вжалась спиной в стену:
— Нет. Не думаю… Нет.
Его улыбка увяла.
— Но почему?
— Это не слишком хорошая идея.
— Отчего же?
Софи и сама не знала. В ней говорил инстинкт, предостерегая ее, не разрешая уступить его просьбе. Может быть, потому, что она находила его совершенно неотразимым, и потому, что ей очень хотелось услышать от него слова одобрения, даже если они не относились бы к ее работе и профессиональному мастерству. И почему-то Софи ощущала, что очень опасно впустить Эдварда в мир своего искусства, — куда более опасно, чем оставаться с ним наедине вот здесь, сейчас… или принять его дружбу.
— Вы слишком многого просите.
— Разве? Вы же написали портрет для мисс Эймс.
— Это не одно и то же.
— Почему?
Софи не нашлась что ответить. Она не могла сказать ему, что мисс Эймс — просто милая, хоть