Библиотека

Прощай, невинность! стр. 85

Размер шрифта
-
+
Тема

так. У нее собственный, необычный стиль.

Трехцветный французский флаг развевался над портиком галереи. Эдвард вошел в здание и очутился в огромном выставочном зале. Пол покрывал светлый ковер. На пьедесталах стояло несколько скульптур. Почти каждый дюйм пространства занимали работы, предназначенные для продажи. Эдвард остановился, чтобы рассмотреть маленькую бронзовую фигурку обнаженной женщины. Под ней висела табличка: «Огюст Роден».

— Могу я быть вам чем-то полезен, сэр?

Эдвард обернулся и увидел неприметного молодого человека в темно-сером костюме и галстуке.

— Месье Дюран-Ру?

Молодой человек с улыбкой покачал головой:

— Месье Дюран-Ру уехал договариваться о покупке работы Мане. — Он словно ожидал горячего отклика со стороны Эдварда, но тот лишь улыбнулся в ответ. — Но возможно, я сумею вам помочь? Я его сын.

— Возможно, сумеете. Видите ли, месье, я не покупатель, я вообще не знаток искусства. Но мне кажется, я все-таки способен понять, что вижу прекрасную работу, когда она попадается мне на глаза, и мне довелось наткнуться на великолепного художника, произведения которого мне хотелось бы вам показать.

Улыбка молодого Дюран-Ру увяла.

— В самом деле? И кто этот художник? Может быть, я уже знаком с ним?

— Это художница. Ее зовут Софи О'Нил.

Молодой человек вздернул брови:

— Женщина? Ирландка?

— Она американка.

— Ну, вряд ли это намного лучше. Наши клиенты предпочитают французских художников. Уверен, вам это известно.

— Вы совсем не продаете работы американцев?

— Почему же. Мы постоянно имеем дело с Томасом Экинсом и, конечно, с Мэри Кассатт. Сейчас у нас нет работ Кассатт, но Экинс есть. Viens avec moi, я вам покажу.

Эдвард, слегка смущенный, последовал за воодушевившимся молодым человеком через зал. Смущение Эдварда еще усилилось, когда он увидел большой портрет, настолько отличный от работ Софи, насколько это вообще возможно. Портрет был выполнен в предельно реалистичной манере и в очень темных тонах.

— И сколько он стоит? — спросил удивленный Эдвард.

— Пожалуй, мы сможем продать его за тысячу, поскольку у мистера Экинса уже есть имя.

— И он единственный американец, чьи работы вы здесь продаете?

— Время от времени мы покупаем и у других, но это, как правило, американцы, живущие за границей, как Мэри Кассатт. Много продается французских мастеров восемнадцатого века, начала девятнадцатого, и всегда есть спрос на голландцев семнадцатого века. Недавно стали покупать Гойю. — Видя недоумение Эдварда, молодой человек терпеливо пояснил: — Это испанский художник конца восемнадцатого — начала девятнадцатого столетия, он был до недавних пор почти неизвестен, пока наши крупнейшие клиенты мистер и миссис Хэйвмейер не открыли его и не захотели приобрести несколько его работ.

— Значит, это делают коллекционеры? Создают спрос на работы не известного до той поры художника? — Эдвард был изумлен и в то же время преисполнился надеждой.

— Только если они покупают сразу несколько работ одного мастера. Это, безусловно, сразу поднимает цену.

Эдвард был почти уверен, что, стоит работам Софи появиться в этой изысканной галерее, их сразу заметят крупнейшие коллекционеры.

— Вы уже дважды упомянули женское имя. Кто такая Мэри Кассатт?

— Она великая художница, а славу ей принесла тема матери и ребенка. Иногда ее ошибочно причисляют к импрессионистам, но, по правде говоря, у нее собственный стиль. Она американка, но давно, много лет живет и работает во Франции.

— Ее работы часто покупают?

— Да. — Жак Дюран-Ру

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.