Прощай, прощай, черный дрозд! стр. 301
начала рекламной кампании?
— Выясню. Но есть список людей — критиков, литературных обозревателей и так далее, — которым рассылают сигнальные экземпляры. Боюсь, к этому придется добавить слухи. Издатели и редакторы любят поболтать. Человек, которого вы ищете, мог услышать об этой истории где угодно. Например, на приеме, где присутствовал один из издателей, обозревателей или книготорговцев.
— Что ж, есть над чем подумать… Дай мне этот спи сок, Рорк, — сказала Ева, когда они вышли из лифта. — А заодно сообщи, кого ты хочешь к ней приставить. Нужно, чтобы мои люди знали твоих. Ах да… Еще мне нужны два билета в ложу на бейсбол. «Янки» игра ют с «Мете».
— Лично для тебя или в качестве взятки?
— К сожалению, взятки. Пожалуйста. Ты же знаешь, что я болею за «Янки».
— Так я и думал. И куда их прислать?
— Лично Дикхеду в лабораторию. То есть Беренски. Спасибо. Я пошла.
— А поцелуй на прощание?
— Я уже целовала тебя утром. Дважды.
— Бог троицу любит. — Рорк крепко поцеловал ее в губы. — Я буду на связи, лейтенант. — Едва он сделал шаг в сторону, как у тротуара остановилась шикарная черная машина. Из нее выпрыгнул шофер и открыл дверь.
«Просто магия», — подумала Ева.
— Я бы тоже хотела быть с ним на связи. В любое время. В любом месте. Как угодно.
Ева медленно обернулась.
— Ты что-то сказала, Пибоди?
— Кто, мэм? Я, мэм? Ничего. Абсолютно ничего.
— То-то же!
На встречу с доктором Мирой Ева отправилась одна. Пибоди ела у себя в «предбаннике» и обновляла файлы. Ева считала, что Пибоди повезло больше. В смысле еды.
В Харчевне было тесно и шумно независимо от времени дня. Она напоминала Еве школьный кафетерий, только кормили здесь намного хуже, а большинство жевавших людей имели при себе оружие.
Мира пришла раньше и сидела в кабинке. «То ли ей очень повезло, — подумала Ева, — то ли она успела позаботиться об этом заблаговременно». Но в любом случае кабинка была лучше, чем крошечный столик на четверых или узкая табуретка у бара, не вмещавшая внушительные зады копов.
Строго говоря, Мира копом не была, а уж не выглядела копом и подавно. Впрочем, доктором, криминологом и психиатром она тоже не выглядела, хотя была и тем, и другим, и третьим.
Она выглядела красивой, хорошо одетой светской женщиной, неторопливо обходящей дорогие магазины в районе Мэдисон.
Ее наряд наверняка был куплен в одном из этих магазинов. Только очень смелый человек стал бы носить одежду светло-лимонного цвета в таком городе, как Нью-Йорк, где сажа липла к любой поверхности, как банный лист. Но на костюме Миры не было ни пятнышка. Его цвет подчеркивал русые волосы и яркие голубые глаза хозяйки. Шею доктора украшали три длинные и тонкие золотые цепочки; висевшие на них темно-желтые камни горели, как кусочки солнца.
Мира пила из высокого стакана что-то прохладное, по цвету напоминавшее ее костюм. На столике стоял еще один такой же стакан и две тарелки салата по-гречески. Когда Ева прошла в кабинку и села напротив, Шарлотта улыбнулась поверх ободка.
— Я вижу, вы взбудоражены. Выпейте что-нибудь и переведите дух.
— А что это такое?
— Это вкусно. Попробуйте. Я рискнула сделать заказ за вас, чтобы потом не отвлекаться. Ну, как дела?
— О'кей. — Еве