Прощай, прощай, черный дрозд! стр. 433
напряженно работать. Отец и сын, убийство и алчность, кровь на сверкающих камнях… Есть наследство, от которого невозможно спастись, как бы быстро и далеко ты ни бежал.
Она видела себя. Ребенка без матери, которая могла бы защитить свое дитя, как это сделала мать Крю. Спрятать ее или прикрыть щитом было некому. Как всегда, она видела себя, одну в ледяной комнате, залитой кровавым светом от вывески, мигавшей, мигав шей, мигавшей на соседнем доме.
Когда он входил, она всякий раз ощущала во рту рез кий металлический привкус. Привкус лютого страха. Бодрствовавшая частица ее воспаленного мозга пони мала, что дети не должны бояться своих отцов. Но этот ребенок не знал ничего, кроме страха.
Рука отца жалила, как змея, но остановить его бы о некому. Некому было вступить с ним в схватку. Не кому было защитить девочку, когда он раздирал ее и внутри, и снаружи. Никто не слышал ее криков, никто не умолял его остановиться.
Не надо, не надо! Пожалуйста, пожалуйста, больше не надо! Хватит!
Никто не прибежал к ней на помощь, когда ее рука хрустнула, как веточка под ногой неосторожного пеше хода. Она была одна. Она — и нож.
Ева ощущала кровь, которая струилась по ее рукам; ощущала, как дернулось его тело, когда она вонзила в него клинок. Видела себя, пахнувшую кровью, покрытую кровью, купавшуюся в крови, как зверь, который убил свою жертву. И даже во сне ощущала безумие этого зверя, начисто лишенного человечности. Она рычала и раз за разом вонзала в него нож.
— Проснись. О боже, малышка, проснись!
Кто-то услышал ее, кто-то пришел к ней на помощь. Жуткие воспоминания не помешали ей услышать голос Рорка, ощутить его запах и броситься в его объятия.
— Не могу! Не могу избавиться от кошмара. Боже, сколько крови…
— Я здесь. Мы вместе. Я с тобой. — Горячие губы Рорка прижались к ее волосам, а потом к щеке. — Ус покойся,
Ева. Успокойся, милая.
— Мне холодно. Очень холодно.
— Иди ко мне.
Рорк укутал Еву в одеяло, посадил к себе на колени и начал баюкать, как маленькую. Ее дрожь постепенно проходила, дыхание становилось ровнее.
— Я в порядке. — Она уронила голову на его плечо. — Извини.
Но муж не отпускал ее, продолжая укачивать. Тогда Ева бессильно закрыла глаза, пытаясь обрести покой. Она знала, что Рорк нуждается в покое не меньше ее, но по-прежнему видела себя. Видела то, что она сделала в той ужасной комнате в Далласе. Рорк тоже видел это. Он знал все ее кошмары.
Ева прижалась к нему, снова уставилась во тьму и задумалась. Если бы кто-нибудь другой узнал, кем была когда-то Ева Даллас, она бы не вынесла этого позора. Или вынесла бы?..
Пибоди обожала совещания в домашнем кабинете Евы. Каким бы серьезным ни было дело, там всегда царила неофициальная атмосфера. И кормили вкусно. На лишние калории можно не обращать внимания, по тому что они питают мозг. А в данных обстоятельствах работа мозга — самое главное.
Подкреплялись все — Финн, Макнаб, Трухарт, Бакстер, Даллас и даже Рорк. А вид Рорка по утрам действовал на нервную систему Пибоди так же, как крепкий черный кофе с несколькими кусками сахара. Ничего удивительного, что лейтенант такая стройная.