Проститутки Москвы (справочник) стр. 111
Позже одним из пунктов обвинения станет удивительное заключение, что особая опасность преступлений журналиста вызвана именно этим - его талантливостью и известностью.
Местная партийная мафия готовилась к расправе и выжидала. Перепуганно притихли журналисты из молодежной газеты. Пьяница редактор, выбросивший жену со второго этажа тремя месяцами раньше, получивший за это предупреждение из Большого дома. Система любила проколовшихся по пьянке, по семейному вздору, по мелкому казнокрадству. Проколовшийся работник был надежнее - он не дернется. Второй секретарь республики Коваль был выставлен из сытой Москвы именно за поколачивание супруги. Поколачивание, ставшее недопустимо широко известным. Не сумел скрыть дрязги - не соответствуешь уровню столицы, езжай руководить республикой поменьше.
Журналист совершил преступление наихудшее - он заронил сомнение в Мудрости происходящего и в Мудрости Решающих. Газету с его заметкой о недостаточной мудрости происходящего собирали по киоскам и подписчикам. Редактор газеты недолго держался за свой пост, хотя и всячески отмежевывался от строптивца. Система не прощает. Потом он с трудом пристроился в партийную газету, откуда за редкую бездарность и обыкновенное пьянство был выставлен. Потом он так и исчез.
В безвестии пропал и прокурор Душанбе, однажды на чем-то серьезно попавшийся, а можно только догадываться, что это такое было, возможно, что его съели более прыткие, идущие снизу. Он постирался в адвокатуре, однако здесь помимо услужливости надо хоть что-то знать. Следы его затерялись. Местный генсек удачно умер, и, прежде чем ахнула перестройка, его сменили двое. Причем первый из сменившихся влетел в громкую историю, по пьянке подравшись на Памире с новым вторым секретарем, присланным из Москвы. Поэтому тот местный генсек был забыт, другим генсекам повезло менее.
Прокурор Буларгин сумел пристроиться в Москве, но ненадолго: умер. Второй секретарь Коваль умер.
Журналист прошел круги ада, раньше приготовленного для него времени вырвался из лагерей, получил три образования, издал три десятка книг.
Жертвы терпеливее палачей.
Журналиста продержали в камере предварительного заключения около месяца. Спустя годы он узнает, что
ему досталась лучшая доля. Камера была довольно просторная (два метра на два метра), с деревянным настилом. В других камерах лежали на бетонном полу. Его было предписано держать в одиночестве, но однажды в КПЗ что-то перепутали и на ночь втолкнули в камеру квартирного вора.
Так журналист узнал, что такое игра в футбол катышками из хлебной мякоти, а по лагерям и пересылкам республики Мудрых пополз слух о необычном заключенном.
Утром ошибка была обнаружена, квартирного вора немедленно перевели. Расставались дружески, журналист вспоминал о нем с симпатией и с первым пониманием тюремного товарищества.
Предвариловка полные сутки была наполнена звуками. Лязг дверей и кормушек, шарканье гражданских ног, грохот кирзы, крики и угрозы. По ночам надзиратели насиловали задержанных женщин.
С первого часа журналист объявил голодовку. В его тренированном теле спортсмена жила редкая сила и выносливость. Тем временем заместитель редактора молодежной газеты Иванов доедал редактора Пономаренко. Позже Максимов обнаружит в своем деле анонимку, явно надиктованную Ивановым. Впрочем, его это мало удивит. Он и раньше знал, как Иванов прокладывал себе дорогу к постам.
Спустя годы Иванов всплывет помощником местного генсека в соседней республике, будет много лет ему прислуживать, будет душить все живое, почует что-то исходящее из будущего, раньше обычного сбежит с сытого поста на крохотный местный журнал, а