Проститутки Москвы (справочник) стр. 116
А начинающий жить человек ни в какую. Редкие гордость, отвага, достоинство.
Журналист навсегда запомнит ее имя: Лариса. Через пятнадцать лет станет искать ее и не найдет.
Зато его товарищи по молодежной газете окажутся без чести, достоинства и отваги. Напрасно он искал их в зале суда. Потом они станут оправдываться, говорить: про тебя такие страшные вещи сообщили в прокуратуре... Нет, они не поверили тому, что говорили, они, как редко кто, знали, что это ложь, но так было им удобнее: Борису... Виктору... Борис был совестливее, в день выхода журналиста из лагеря, а если точнее - то довольно поздним вечером, вышел на его телефонный звонок, а больше податься было некуда, пригласил домой, да жена... на порог не пустила, походили по улицам, да так и расстались.
Каждый из них потом досыта нахлебался своей собственной боли.
А Матрена искала и находила независимых свидетелей. Вальку Рубинскую, машинистку, потом она сопьется на Сахалине, семейство Симоновых в Алма-Ате, имевших личный зуб на журналиста, потом их десятилетний сын попадет под автомобиль, они разойдутся и станут вести неопрятную и пустую жизнь.
Так устроен мир. Это добро не вознаграждается, а подлость получает сполна. Вопрос только во времени.
Когда зарубежное радио принялось превращать журналиста в политического борца, кто-то где-то заволновался, и решили его отправить знакомой дорогой - на судебнопсихиатрическую экспертизу. К большому удивлению, он не встретил в психушке ни одного сумасшедшего. Прикидывались - да, но сумасшедших не было. Ему предлагали согласиться на то, что он будет признан свихнутым. "Через полгода отпустим..." Это был май. Голубело азиатское небо, в ограде свадебно цвели фруктовые деревья. Можно было не возвращаться в черные, прокуренные камеры следственной тюрьмы.
Он отказался. Через день его этапом отправили обратно в тюрьму и поместили в одиночку. Так потянулись месяцы. С тех пор он не мог преодолеть в себе привычку ходить из угла в угол в комнатах и кабинетах. В пятиметровой камере он ежесуточно вышагивал по 60 километров.
Но это в те сутки, когда он еще мог стоять на ногах.
В лагере он сказал знакомому зэку: выйду, напишу книгу. Тем же вечером его отправили в барак усиленного режима: пиши! Впервые опубликовано в книге "ИМПЕРИЯ СТРАХА", 1990 год Издатель Эдвард МАКСИМОВСКИЙ
И ЧЕГО СТЕСНЯТЬСЯ МАЛОЛЕТКЕ-ПРОСТИТУТКЕ, ЕСЛИ У НЕЕ ТАКАЯ РАБОТА?
Об этом заведении мне рассказал мой коллега, корреспондент одной из иностранных газет, когда мы сидели в знаменитом московском кабачке за чашкой кофе и обменивались новостями.
- А ты знаешь, что существует детский секс-телефон?
- Нет.
- Это и не мудрено: русским туда вход закрыт, за некоторым исключением, конечно... Хочешь сходим?
- Разумеется.
- Тогда одна просьба: ты пойдешь в качестве моего друга, коим, впрочем, и являешься... Но постарайся сыграть под иностранца, владеющего русским языком.
- О'кэй!
...Башня в центре Москвы, одна из тех, в которых проживала раньше высшая партноменклатура. Впрочем, они и сейчас, вероятно, там обитают. Или их отпрыски... Справа от шикарного подъезда мемориальная доска: "В этом доме с... по... жил... выдающийся деятель Коммунистической партии и советского государства".
"Ничего себе", - подумал я.
И вот мы в квартире. Огромная светлая комната метров 35-40 с окнами во всю стену. Сбоку небольшая эстрада. Овальные столики