Просто незабываемая стр. 2
которые открыли ей свои объятия и свои сердца с самого первого момента, когда она крошкой, оставшейся без матери, с отцом, французским эмигрантом, бежавшим от царствования террора, прибыла в Англию. Конечно, Фрэнсис не помнила о том времени, но она знала, что бабушки увезли бы ее к себе в провинцию, чтобы она жила с ними, если бы отец решил отпустить ее, но он ее не отпустил. Фрэнсис осталась с ним в Лондоне, а он не жалел для нее денег, чтобы доставить ей счастье и радость, и окружил няньками, гувернантками, учителями пения – и океаном любви. У Фрэнсис было счастливое, беззаботное, безоблачное детство и такая же юность до восемнадцати лет – до внезапной смерти отца.
И пока Фрэнсис взрослела, двоюродные бабушки все время оставались в ее жизни. На каникулы она ездила к ним в имение, а они иногда приезжали к ней в Лондон, покупали ей подарки, угощали мороженым и другими лакомствами. А с тех пор, как Фрэнсис научилась читать и писать, она каждый месяц обменивалась с ними письмами. Она чрезвычайно любила их и в самом деле была счастлива провести с ними Рождество.
Не хватало только снега, чтобы сделать этот праздник чуть веселее.
Однако – и очень скоро – снега стало слишком много.
Он
начался, когда экипаж отъехал не более чем на восемь—десять миль от Миклдина, и Фрэнсис подумала было постучать по крыше и предложить пожилому кучеру вернуться обратно. Но снег был не сильный, а ей, честно говоря, не хотелось откладывать свою поездку. Поначалу снегопад больше походил на редкий белый дождь, но постепенно – как раз тогда, когда уже было поздно поворачивать назад, – снежинки стали делаться все крупнее и тяжелее, и в пугаюше короткое время все вокруг скрылось под белым одеялом, которое становилось все толще.
Через полчаса уже невозможно было разглядеть ничего, кроме белоснежного покрывала во всех направлениях. А снег все шел и вскоре стал таким плотным, что ничего не позволял увидеть за окном, даже если там что-то и было. Когда Фрэнсис прижалась щекой к стеклу, чтобы посмотреть вперед, она даже не смогла различить, где дорога, где канава и где поле. Не было заметно даже какой-нибудь изгороди, которая могла бы послужить ориентиром и указать, где находится проезжая часть.
Фрэнсис охватила паника.
Видна ли Томасу дорога с его высокого кучерского сиденья? Снег, должно быть, застилает ему глаза, и Томас, наверное, замерз вдвое сильнее, чем она сама. Глубже засунув руки в меховую муфту, которую бабушка Марта подарила ей на Рождество, Фрэнсис подумала, что отдала бы целое состояние за чашку горячего чая.
Дорого же ей обошлась мечта о снеге.
Фрэнсис откинулась на спинку сиденья, твердо решив довериться Томасу. В конце концов, он служил кучером у ее бабушек веки вечные или, во всяком случае, столь давно, сколько она могла помнить, и Фрэнсис никогда не слышала, чтобы он попадал в какую-нибудь переделку. Но она с тоской подумала об уютном старинном доме, оставшемся позади, и о беспокойной школе, в которую ей предстояло вернуться. Клодия Мартин ожидает ее сегодня; Энн Джуэлл и Сюзанна Осборн, другие учительницы выглядывают, не прибыла ли она; потом они все вместе проведут вечер в личной гостиной Клодии,