Просто вдвоем стр. 2
внешности, но сомневаюсь, чтобы мое мнение много для него значило. На лекции он был внимателен, задавал умные вопросы, и я подумал, что ему вряд ли понадобятся дополнительные семинары, которые я проводил по курсу доктора Хеллера. Правда, большую часть группы иногда образуют именно сильные студенты, и у меня имелись все шансы увидеть этого парня на своих занятиях.
За год до этого я только начал работать ассистентом преподавателя и потому слушал лекции доктора Хеллера очень внимательно. В свое время я сдал его предмет на отлично, но с тех пор прошло время, а экономика не стоит на месте. Мне не хотелось, чтобы на семинарах студенты ставили меня в тупик. Теперь я вел дополнительные занятия уже третий семестр подряд, а лекции посещал по четвертому кругу. Я уже не видел необходимости торчать в аудитории вместе со всем курсом, но это входило в мои обязанности. Потерять легкий заработок я не хотел.
Итак, я сидел в последнем ряду и там, чтобы не задремать и не сверзиться со стула, выполнял задания по основной специальности да набрасывал идеи проектов. За ходом лекции я следил краем уха (лишь бы знать, о чем говорить на семинаре), а на свою бессмысленную антипатию к снобу-второкурснику старался не обращать ни малейшего внимания. Он сидел
в середине второго ряда. Его девушка всегда была под боком, как неизменный аксессуар. К концу второй недели я заметил, что все чаще и чаще поглядываю на нее.
Еще в раннем детстве моим излюбленным способом отвлечься или даже убежать от проблем стало рисование. Моя мама была художницей. Не знаю, считала ли она, что у меня есть способности, но ей нравилось мое увлечение, и я, благодаря ее поддержке, много практиковался. К пяти-шести годам я привык выражать свое отношение к миру при помощи карандаша и бумаги. Это стало своеобразной формой медитации.
Поступив в колледж, я принялся рисовать главным образом здания и детали машин, что было отчасти объяснимо, поскольку я учился на инженера-механика. Но даже в свободное от занятий время я почти не изображал людей. Мне не хотелось.
До тех пор, пока я не встретил ее.
Входя в аудиторию, они с тем парнем иногда держались за руки. При этом он выглядел так, будто сжимал поводок, а не пальцы любимой девушки. Перед началом занятия он разговаривал с такими же мажорами или теми, кто мечтал попасть в избранный круг. Болтал о футболе, политике, музыке, о церемонии приема в «братья» и о предстоящих вечеринках. Студентки искоса на него посматривали, а он делал вид, будто игнорировал их.
Пока этот сноб занимался всем подряд, кроме своей девушки, я начал замечать, что, наоборот, не видел вокруг себя никого, кроме нее. Она, конечно, показалась мне очень симпатичной, но в университете, где учатся тридцать тысяч человек, много красавиц. Если бы не моя неприязнь к тому парню, я мог бы не обратить на нее внимания.
Поняв, что она мне нравится, я стал бороться с этим чувством, но тщетно. Во всей аудитории меня интересовала только она. Особенно завораживали ее руки – точнее, пальцы.
На лекциях она рассеянно улыбалась, изредка тихо разговаривала со своим мажором или с другими студентами. Не то чтобы она казалась несчастной,