Просто жизнь: Повести и рассказы стр. 2
Хабаровском крае. Он мог бы сослаться на фронтовое ранение: в груди до сих пор сидел малюсенький осколок, вызывающий временами сильную боль. Врачи обследовали Ветлугина часто и дотошно, но удалить осколок почему-то не предлагали. Вместо этого делали профилактические уколы, велели носить при себе обезболивающие таблетки, запретили курить, напоминали, что он не должен поднимать тяжести, бегать, одним словом, переутомляться. Ветлугин понимал: осколок их очень тревожит. Во время приступов, покрывшись горячим потом, он кричал от боли; когда боль стихала, лежал обессиленный, чувствуя, как остывает пот и стягивается кожа.
Предаваться грустным размышлениям помешал мужчина — на этот раз он резво сбежал с крыльца; его волосы подсохли, торчали как иголки.
— Виноват, — сказал он, подойдя к Ветлугину. — Планочка в коридоре отскочила — пришлось молоточком постучать.
— Жарко, — пожаловался Ветлугин.
— Жарко, — согласился мужчина. С неожиданной легкостью приподнял ящик, повелительно крикнул: — С другого конца хватайте!
Бессонная ночь доконала Ветлугина. Он нагнулся, просунул под дно ящика пальцы, напрягся и сразу почувствовал — кольнул осколок и гнутся колени.
— Полегоньку, полегоньку, — прохрипел мужчина и, оглядываясь, стал пятиться.
Ветлугин сделал два шага.
— Передохнем!
Мужчина опустил ящик, удивленно посмотрел на Ветлугина.
— Чего там?
— Книги.
— Пособия?
— Художественная литература.
— Это хорошо! В школьной библиотеке книжек мало.
Ветлугин хотел сказать, что не собирается снабжать своими книгами
желающих читать, но промолчал. Отдышавшись, подумал: кто этот человек? На директора школы он не походил. Во время педагогической практики Ветлугин часто встречался с директорами московских школ, в его сознании утвердился образ директора: хорошие манеры, интеллигентное лицо. «Завхоз или сторож», — решил он.
— Четвертый год директорствую, — сказал мужчина, и Ветлугин понял, что поспешил с выводами…
Василий Иванович Батин, директор школы, преподавал физкультуру. В отличие от многих своих коллег, он не считал этот предмет самым главным, хотя на уроках частенько утверждал обратное. Василий Иванович прекрасно понимал, что литература и математика важней; дальше шли история, география, естествознание, иностранный язык, а потом уж все остальное — физкультура, пение, рисование. Среди трех последних предметов он на первое место, разумеется, ставил физкультуру. На конференциях и методических совещаниях с удовольствием выслушивал рассуждения преподавателей физкультуры, заявлявших, что их предмет самый нужный, сам выступал в том же духе, после удивлялся — и как только повернулся язык сказать, что физкультура важней математики, литературы, истории и всего прочего? Педагогического образования Василий Иванович не имел, в молодости был боксером-перворазрядником в самом легком весе — «весе пера». Это определило его дальнейшую судьбу. До войны он работал в городском комитете Осоавиахима, в сорок первом году стал инструктором в учебном подразделении особого назначения. На фронт Василий Иванович так и не попал. «А мог бы попасть!» — жестко подумал Ветлугин, когда директор сообщил об этом. Как и все фронтовики, он, Ветлугин, с почтением относился к людям, которые все четыре года пробыли на передовой, «отдыхали» только в медсанбатах и госпиталях, настороженно слушал тех, кто, не нюхнув пороха, сравнивал тыл с фронтом.
— Демобилизовался в сорок пятом, — продолжал Василий Иванович. — Сразу сюда приехал — я ведь местный. До войны эта школа начальной была, потом восьмилеткой стала, теперь мы… — Он выделил слово «мы», многозначительно помолчал и отчеканил: — Де-ся-ти-летка!
В краевом отделе народного образования Ветлугину сказали, что десятый класс в этой