Библиотека

Простым канцелярским шилом стр. 21

Размер шрифта
-
+
Тема

и с теми и с другими, попал в затруднительное положение. С одной стороны, его годами отшлифованный ум практикующего адвоката сопротивлялся тому, что заговорщики сами толком не знали, каким должен быть следующий эпизод, а только спорили, шептались по углам, что-то обсуждали и изменяли, но с другой — ему не нравилось, что его ни о чем не спрашивают, с ним не советуются. Что касается Вуда, то он явно рассчитывал, что происходящие события вполне могут стать основой его будущей книги. Миссис Хопкинсон не раз и не два вносила практическое предложение превратить все это в веселую игру, которую можно было бы с успехом использовать во время празднования Рождества. (Она немало позабавила всех, когда выразила готовность перекрасить волосы, чтобы лучше сыграть свою роль.) Остальных, казалось, вполне удовлетворяли бесплодные и бесконечные рассуждения, все более и более фантастические, если не сказать глупые.

По твердому убеждению Петигрю, это было естественным результатом сложившейся ситуации. Ни у кого из участников «заговора», да и вообще ни у кого, не существовало особых интересов, если не считать работы и денег; часть женатых или замужних служащих умудрилась временно перевезти свои семьи куда-нибудь поближе, получив тем самым возможность нормально проводить свободное от работы время. А что делать остальным? Они были просто вынуждены искать себе развлечение, чтобы хоть как-то скрасить тусклое, лишенное серьезного смысла существование. Петигрю искренне желал, чтобы они придумали что-нибудь другое — во всей этой затее, на его взгляд, было что-то явно нездоровое. Более того, он не мог поверить, что мисс Дэнвил можно бесконечно держать в неведении относительно ее роли в этом дурацком спектакле, который миссис Хопкинсон со свойственной ей фантазией называла «идеальным преступлением». А когда ей рано или поздно станет все это известно, последствия могут оказаться непредсказуемыми. Петигрю даже поделился своими мыслями с Эдельманом, которого считал наиболее разумным из всех, но итог их беседы оказался крайне неутешительным: мрачно его выслушав, тот совершенно равнодушным, лишенным эмоций тоном заметил, что Петигрю, возможно, прав, что человеческие реакции никогда нельзя достаточно точно предсказать и что результаты этой игры могут оказаться весьма любопытными. Петигрю почувствовал себя так, будто слушал нудную лекцию известного профессора о возможных результатах проводимого научного эксперимента. И немедленно прекратил разговор.

Кстати, именно в этот день Петигрю получил письмо от своего жильца, которое избавило его по крайней мере от одной из забот.

«Дорогой Фрэнк, — писал тот. — Большое спасибо за ваше сердечное письмо. Я постарался разузнать все, о чем вы спрашивали. Как я и ожидал, старый Тиллотсон сначала сделал вид, будто невероятно шокирован моей просьбой, которую он рассматривает как прямую попытку заставить его пойти на нарушение профессиональной тайны. Затем, как я и ожидал, он сообщил мне все, что требовалось. Прилагаю копию этого документа. В принципе все кажется достаточно удовлетворительным, хотя, на мой сторонний и, значит, вполне объективный взгляд, указанный вами джентльмен, судя по его достаточно многочисленным любовным интрижкам, весьма хотел бы жениться второй раз.

На ваш адрес также поступили три циркуляра, на конвертах которых было написано „Мистеру Петигрю, на военной службе“. Половина вашего гонорара будет, как мы и договорились, перечислена на ваш банковский счет. Так что с этим все в порядке. Кстати, на прошлой неделе я присутствовал

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.