Простым канцелярским шилом стр. 46
хоть как-то исправить причиненное вами зло. Что же касается письма, которое я дал ей прочитать, то, если вас это так интересует, оно от стряпчего покойной миссис Филипс, где он официально подтверждает факт ее смерти.
В глубине души он пожалел, что сказал так много, хотя, с другой стороны, ему было приятно увидеть выражение лица миссис Хопкинсон.
— Боже мой! — воскликнула она. — Кажется, я попала в серьезный переплет. Она наверняка скажет ему. Или эта Браун, что, собственно, одно и то же. Что мне теперь делать, мистер Петигрю?
— Боюсь, я ничем вам не могу помочь, миссис Хопкинсон. Своим злым языком вы сами втянули себя в эту историю, вам же и искать, как наилучшим образом из нее выпутываться.
— Вот вы как! — сердито огрызнулась мисс Хопкинсон. — Бить лежачего! Да еще женщину! Как это по-мужски… Ладно, обойдусь и без ваших советов, большое спасибо. Я сама знаю, что мне надо сделать. При первой же возможности сама расскажу все мистеру Филипсу и попрошу у него извинения прежде, чем одна из этих красавиц успеет нашептать ему на ухо. После этого у него просто не хватит совести попробовать мне отомстить.
Петигрю сильно сомневался в мудрости такого решения, однако в силу только что сказанных им слов вряд ли имел моральное право высказать свое мнение. Поэтому он только молча пожал плечами, проводил уходившую в противоположный конец зала миссис Хопкинсон взглядом и после некоторых колебаний присоединился к маленькой группке у камина.
Здесь, настолько увлеченные своими собственными заботами, что даже не обращали ни малейшего внимания на происходящее, Эдельман и мисс Кларк с пристальным вниманием слушали Вуда, который, судя по всему, раскрывал перед ними дальнейшее развитие сюжета их «заговора».
— Итак, полагаю, общие черты нашей игры уже определились… — говорил он.
Любопытно, отметил про себя Петигрю, насколько уверенными и даже по-своему властными, доминирующими стали манеры Вуда в ходе обсуждения его творения по сравнению со скромностью, которую он продемонстрировал, когда вопрос о его литературной деятельности затрагивался впервые.
— Вот план места преступления, — продолжал он. — И хотя, боюсь, он пока еще несколько сыроват, но в целом идея вполне понятна. А вот расписание времени перемещений всех подозреваемых. Для каждого из них, конечно, имеется алиби… или что-то, на первый взгляд весьма похожее на алиби. Единственный, для кого мне еще ничего не удалось толком придумать, — это Рикеби, но я предлагаю…
— А зачем нам вообще нужен этот мистер Рикеби? — перебила его мисс Кларк. — Лично мне он представляется неприемлемым с любой стороны.
— Да, но мы же все согласились с этим, разве вы не помните, мисс Кларк? Кроме того, он нам на самом деле очень нужен. Итак, для Рикеби я предлагаю…
— Кто тут и по какому, интересно, поводу всуе упоминает мое имя?послышался голос Рикеби, неожиданно вошедшего в зал. Он явно уже выпил, но, в отличие от миссис Хопкинсон, без видимого эффекта. — А-а, так-так-так… Заговор! А знаете, друзья, у меня появилась просто потрясающая идея. Пришла мне в голову в Уайт-Харт, и я тут же со всех ног понесся сюда, чтобы немедленно поделиться с вами. Послушайте, вы будете от нее без ума, обещаю. Честно! Так слушайте, прошу вас. Почему бы не доверить наше убийство старине Петигрю? Вот кто нам