Простым канцелярским шилом стр. 66
убивать бедняжку мисс Дэнвил?! Эту чистую, никому не мешающую невинную душу…
Инспектор Джеллаби ничего не ответил. По выражению его лица было видно, что своим законным долгом и правом он считал задавать вопросы, а не отвечать на них. От кого бы они не исходили. Соответственно он продолжил:
— Вы можете сообщить нам что-нибудь еще, мистер Петигрю?
— Вряд ли. Хотя за обедом в день ее смерти у меня было отчетливое впечатление, что она пыталась сообщить мне нечто важное. Во всяком случае, с ее точки зрения. Но, увы, так и не успела…
— Вы нам об этом уже говорили, сэр.
— Да, говорил. Но здесь есть нечто совсем иное. Причина, по которой я тогда отказался ее выслушать, за что сам себя никогда не прощу, заключалась в том, что, как мне показалось, она просто хотела извиниться за невольную вспышку чувств в предыдущий вечер. Ну а зачем же мне, скажите, в очередной раз выслушивать то, что всем нам и без того прекрасно известно? Во всяком случае, так мне тогда казалось, но сейчас, мысленно возвращаясь назад, я все больше убеждаюсь, что она на самом деле хотела сообщить мне нечто очень важное. И если это так, значит, либо в то самое утро случилось что-то, о чем мы не знали и, возможно, уже никогда не узнаем, либо она случайно узнала об этом. По-моему, тут есть о чем подумать, как вы считаете?
— Понятно, — не скрывая своего сомнения, протянул Джеллаби.
Он сделал несколько коротких записей и замолчал. Беседа, казалось, подошла к концу или… зашла в тупик. Но тут Маллет, вынув трубку изо рта и громко откашлявшись, вдруг, причем не без осуждения, заметил:
— Во время вашего разговора мне пришли в голову два, на мой взгляд, любопытных соображения. Первое — закрытая дверь. Та, за которой нашли тело убитой. Дверь, как я понимаю, открыл снаружи посыльный?
— Да, он самый.
— Скажите, а в замке этой двери обычно торчал ключ?
— Боюсь, я не имею об этом ни малейшего представления.
— Дело в том, что, как мы все предполагали — во всяком случае, лично я, — дверь была заперта снаружи. А если изнутри? Как насчет окна? Вы, случайно, не обратили внимания, оно было открыто?
— Обратил. Но только не распахнуто, а чуть приоткрыто. Хотя полной уверенности у меня нет.
Маллет досадливо прищелкнул языком:
— Ну надо же! Прошло уже целых три дня, и теперь нам вряд ли удастся что-нибудь доподлинно узнать. Жаль, жаль… Впрочем, — помолчав, добавил он, скажите, до вечера того четверга кто-нибудь здесь, в Фернли, знал, что в свое время мисс Дэнвил
проходила курс лечения в больнице для душевнобольных?
— Насколько мне известно, вряд ли. Многие, конечно, подозревали ее в некоторых отклонениях от нормы, но по большому счету нет. Первым это, как мне помнится, подметил Вуд. Скорее всего, в результате своей профессиональной склонности обращать внимание на такого рода вещи. Хотя я уверен, что и для него этот факт стал своего рода сюрпризом.
— И все присутствовавшие тогда в зале испытывали к ней ту или иную степень неприязни?
— Я бы определил это несколько иначе, инспектор, поскольку ваши слова предполагают некую взаимность отрицательных чувств, а мисс Дэнвил, позволю себе заметить, таковых не проявляла. Ни тогда, ни