Провидица стр. 117
больше никогда ее не увижу.
Марсо подался вперед.
– А теперь, что ты думаешь, мальчик?! Что скажешь, Вэйр… тебя ведь так зовут, верно? Вэйр – сын Малуши и кузнеца Ургала… рожденный у подножия Снежных гор Аргаира… юный маг, несущий на себе отпечаток стихии Воды, точно так же, как твоя сестра несет на себе удивительный по мощи знак Земли… не потому ли на тебе стоит печать лилового игольника? Не оттого ли наш Шипик тебя признал? Не потому ли Листик за тобой хвостом ползает в надежде разыскать пропавшую хозяйку, а? Или, может, скажешь, я совсем ослеп и не различу остатки их аур на твоей собственной?!
Айра тихо охнула, прижав руки ко рту, Вэйр сильно вздрогнул, а мальчик укоризненно покачал головой.
– Эх, Викран, Викран… как же ты мог не подумать, что Вода и Земля всегда идут рука об руку? Как мог забыть законы наследования силы? Ты ведь сам такой, взял от родителей и прадедов все что мог, а его каким-то образом проглядел! И порталы! И лица… ты только взгляни на них! Айра, ну, что ты стоишь? Зачем плачешь, глупая?! Иди, обними брата, девочка, и скажи своему глупому жениху, что он зря не посмотрел на твою настоящую ауру, когда было время!
– Что? – изумленно кашлянул боевой маг, оторопело воззрившись на Вэйра. – Брат?!
– Кто? – не менее изумленно уставился на него юноша. – Мастер Викран?!
– Вэйр, – прошептала Айра, словно во сне шагнув навстречу и, глотая слезы, неуверенно коснувшись шрама на его щеке.
…Она не знает, отчего вдруг наступила такая жуткая тишина, затихли сверчки, замолчали птицы… и даже мама с папой лежат на полу, широко раскрытыми глазами глядя в беленый потолок. Они не двигаются, не говорят. Кажется, даже не дышат. Рядом с ними так же страшно лежит израненный мальчишка, на левой щеке у которого зияла широкая рана и едва запеклась свежая кровь…
Айра, задрожав от вернувшихся воспоминаний, робко погладила старый рубец. Точно такой же, как она видела в ту ночь. Только теперь там не было крови. Теперь это лицо утратило мальчишескую мягкость. Оно изменилось, стало жестче и суровее, поэтому она не сразу узнала. И только глаза у него остались прежними – синими, яркими, живыми. Те же самые глаза, которые были у их любимой матери.
Вэйр… да… именно так его звали.
– Я помню тебя, – беззвучно прошептала Айра, неверяще ощупывая израненную скулу. – Помню, как это было… но я думала, ты умер… думала, что никого больше не осталось…
– Я живой, – хрипло отозвался юноша, перехватывая ее дрожащую руку. – Туман не убивает. Убивают люди. А он просто погружает в забвение, которое издалека очень похоже на смерть. Мать и отец уснули, как и тогда, когда туман впервые явился за дедом. Все наши уснули. Даже собаки. А я… я ему не поддался. Точно так же, как не поддалась ты. И как не поддаются те, кто имеет сильный дар. Наверное, так они отыскивали тех, кто им нужен. А меня тогда просто оглушили. Подумали, что мертв, и оставили в покое. Но я тоже помню. Все помню, Айра. Даже то, как ты убегала. Только помочь тебе не мог… прости. Я не успел их остановить.
Айра резко обернулась.
– Вик, да как же это?! Они что, все живы?! И мама… и отец… Вик!
– Да, – тихо отозвался Вэйр. – Я знал это, сестренка. Чувствовал, что мы еще встретимся, и искал тебя все это время.
Викран ошеломленно уставился на своего будущего ученика. Затем на мальчика. Наконец на свою Эиталле. Но не так, как всегда, а на этот раз – сквозь некогда поставленный Марсо щит, воспользовавшись для этого дарованной Перводеревом силой. Пару секунд ошеломленно всматривался, а потом едва не стукнул себя с досадой по лбу.
– Вот демон! Я – болван!
«А я что говорил? – фыркнул Кул, мудро перейдя на мыслеречь. – Меньше целоваться надо было, тогда бы сразу додумался, почему у них такие похожие ауры! Да тут даже ауры не нужны – они ж на одно лицо!»
– Проклятье…
– Вэйр? – Айра подняла заблестевшие глаза и тихо вздохнула, когда брат быстро шагнул навстречу и крепко ее обнял. Действительно живой. Невредимый. Брат… вот только шрам его портил, придавая излишней суровости, да отцовская стать, которой семь лет назад и в помине не было, немного смущала.
– Я его специально оставил, – тихо признался юноша, когда она легонько погладила уродливый рубец, заставляя его побледнеть и исчезнуть. – Чтобы ты узнала. Чтобы самому помнить тот проклятый день. И чтобы когда-нибудь, если бы чудо вдруг случилось, ты