Проходящий сквозь стены стр. 43
старушка умолкает, одним глазом роняет слезу, а другим зорко следит за моей реакцией. Я сочувствующе вздыхаю и готов уже предложить ей свой платок, но тут окончательно растаявшая «Триумфальная арка» падает мне на брюки. Платок приходится использовать самому. Старушка со слезинкой справляется самостоятельно и продолжает жаловаться. А ведь был-то, говорит, возлюбленный лишь едва-едва старше вас, молодой человек. Где другого такого скоро найдешь?.. О, mon ami, как я несчастна…
Жерар смотрел на меня во все глаза. В его диковатом взгляде явственно читалось: «Ну что же ты врешь, подлец! Как сивый мерин все равно. Ни стыда, ни совести».
— Я человек мягкий, животных люблю до обмороков, ну и уговорил баронессу помиловать песика, пообещав забрать с собой. Она так обрадовалась, что совершенно подобрела и даже на радостях предложила мне заменить ее покусанного друга. Хотя бы на недельку. Тогда Гоген уж точно станет моим. Аи diable la Gogen, вместе с его эскизами, когда речь зашла о любви.
— А ты что?.. — чуточку напряженно спросила куколка моя Аннушка.
Я отметил это «ты», это напряжение и поздравил себя. Успех достигнут, и успех несомненный.
— Отказался, понятно. Терпеть не могу постимпрессионизма, — успокоил я ее. — Таким вот путем Жорик и сделался моим. Вместе с родословной, медалями и напутственными словами баронессы Наталии де Шовиньяк, урожденной Рукавицыной, приводить которые в вашем, Анечка, обществе я ни за что не рискну.
— Браво, браво, — раздался над моим ухом женский голос. Голос переполняли начальственные интонации, и, черт возьми, он показался мне отчего-то знакомым. Аннушка поспешно отодвинулась от меня и побледнела. Я повернул голову, и… кровь бросилась мне в лицо. Уши вспыхнули. Голос принадлежал поджарой ярко-рыжей красотке средних лет, одетой в строгий брючный костюм. С недавнего времени красотка эта была известна мне — и известна, как никакая другая.
Щучка повторила «браво», поаплодировала одними пальчиками и сказала сухо:
— Анна Антоновна, вернитесь к своим обязанностям. — Аннушка мигом исчезла. — А вы, дружок, — она посмотрела прямо мне в глаза, и я вмиг покрылся мурашками, — обладаете, как видно, поистине разносторонними талантами. Меня весьма заинтересовал ваш рассказ. Не желаете ли продолжить его в моем кабинете?
— В вашем кабинете? — смятенно пробормотал я.
— О, это рядом. Всего несколько шагов. Дело в том, что этот миленький бутик принадлежит мне. Идемте.
— Я вижу, вам стало жарко. (Я действительно взопрел.) В кабинете я смогу предложить прохладительные напитки и, само собой, кондиционирование. Думаю, оно окажется нам весьма кстати…
— Да уж, конечно. С ее-то темпераментом.
Она стрельнула по сторонам глазами, раздула ноздри и страстно прошептала:
— Знаю, знаю, о чем вы сейчас подумали. У, дерзкий! Дерзкий!! Но не обольщайтесь, гадкий мальчишка, на этот раз без боя я не сдамся…
Этого-то я и боялся.
— Простите, — сказал я щучке, суетливо переступая на месте и бросая беспокойные взгляды в сторону выхода. — Ни за что не посмел бы вам отказать, но моему питомцу пора побегать на воле. У него крайне слабый кишечник. Смотрите, как он волнуется! — Я тихонечко сжал ногтями нежную песью подмышку. Жерар трогательно заскулил, поджав хвостик и дергая шкуркой. Я подпустил в голос тревоги: — Промедление может оказаться непоправимым.
Мадам владелица бутика посмотрела на пса с сомнением. Перевела взгляд на меня. Грудь ее (скорей не