Прыжок в ледяное отчаяние стр. 48
разборки». Приближаясь к Госпитальному мосту, Филиппов-Малявский сделал решительный рывок, но тут по крайнему правому ряду, словно из-под земли, вырос «Мерседес» ГИБДД со «светомузыкой». «Тойота» кинулась влево, пискнув тормозами и едва не задев «Пежо». В мгновение ока миновав петлю, что выводила поток на Лефортовскую набережную, обезумевший Кира-Сережа, прибавив газу, вылетел к парапету и резко ударил по тормозам, пытаясь встроиться в левый ряд, но машину крутануло и в нее на полном ходу врезалась гигантская «Тахо». Грохот железа заглушил вой полицейской сирены: маленькая «Аурис», выбив целый пролет ажурного ограждения, совершила кульбит в воздухе и рухнула крышей на лед Яузы, которая не спешила избавляться от зимних оков. Кира-Сережа скончался от перелома шейных позвонков мгновенно.
«Машина «Форд-Фокус» триста шестьдесят семь! Немедленно остановиться! Стоять, машина триста шестьдесят семь!» — вопил полицейский «Мерседес» Владу, спровоцировавшему непоправимое.
Разогнать толпу, собравшуюся на место происшествия, будто на смотровую площадку в ожидании нового салютного залпа, не удавалось. На противоположном берегу Яузы тоже кучковались любопытные и притормаживали машины. Половина зевак снимала происшествие на мобильные с радостным азартом. «Что они видят в темноте, на расстоянии?» — недоумевал Епифанов. Зрители ждали подъема машины из полыньи. Когда покореженный кузов был поставлен при помощи крана на асфальт и за дело взялись полицейские и врачи, жадная до зрелищ публика стала нехотя расходиться: началась долгая процедура осмотра. Лишь самые стойкие надеялись на неожиданные повороты в этой захватывающей истории и мерзли у ограждения.
— Везунчик вы, старший лейтенант Загорайло. Отделаетесь легким испугом. Даже не должностными взысканиями, — то ли с завистью, то ли с сарказмом сказал Владу следователь Епифанов, когда вещдоки из поднятой краном «Тойоты» описали, а труп увезли на экспертизу. Дударевские шубы, драгоценности, фотоаппарат обличали погибшего недвусмысленно. К тому же на теле вора обнаружился пояс с ячейками, в которых находилось более двух миллионов рублей и золотые украшения: видно, дела у преступной группы спорились. То, что вор, имевший при себе паспорт
на имя Сергея Романовича Филиппова, действовал не в одиночку, сомнения у Епифанова не вызывало. Десять краж за семь месяцев в одном жилом массиве. Дерзских, молниеносных, с полным отсутствием улик. Это говорило о прекрасной подготовке и осведомленности банды: в таком деле без наводчика, домушника и курьера не обойтись. Курьером и хранителем «очага», видимо, и был Филиппов, на показания которого рассчитывать, увы, не приходилось. И потому двух других (как минимум двух) фигурантов этого дела найти будет не так просто. Эксперт Сельванов и опера уже работали в съемной квартире Филиппова.
Алексей Алексеевич подошел к машине Влада, в которой опер под «Времена года» Чайковского ужинал, запивая многослойные бутерброды чаем из термоса.
— У вас и с нервной системой все в порядке, — констатировал майор, наклоняясь к аппетитно жующему Загорайло. — Только горящей свечи и салфетницы не хватает на торпеде.
— Хотите сэндвич с куриной грудкой? — добродушно предложил Влад, запуская руку в объемистый пакет из фольги.
— Нет, я предпочитаю профитроли с солониной, — огрызнулся дискантом Алексей Алексеевич.
Влад хмыкнул, не думая обижаться.
По телу его разливалось приятное тепло, полуобморочная слабость уступила место приятной истоме — предвестнице здорового сна. Сыщик почти пришел в норму. Полчаса назад Владислав запаниковал: его тошнило, пот заливал глаза, руки ходили ходуном. «Стоп! Больше я этого не