Публичные признания женщины средних лет стр. 114
дневников. Зачем рисковать? Вдруг однажды мои сокровенные мысли и чувства кто-нибудь прочтет? Но меня так и подмывает вести путевые заметки о моих поездках из Лестера до лондонского вокзала Сент-Панкрас и обратно.
В вагон входишь, как в театр на абсолютно незнакомую пьесу. Появление мобильных телефонов добавило красок этой драме. Я сажусь в вагон «А» в самом хвосте поезда, куда теперь сгоняют презренных курильщиков. В купе корчится от боли и держится за ухо девочка. Мать пытается ее успокоить. У обеих испуганный вид, обе худые, бледные, одеты не по сезону, а на улице температура ниже нуля и поля в серебристом инее.
Появляется кондуктор, и мать девочки спрашивает, нет ли у него болеутоляющего — у дочери болит ухо. Кондуктор сочувствует, но выдавать пассажирам медикаменты, оказывается, запрещено. После его ухода мать вынимает мобильный телефон и звонит какой-то Розе. Перекрикивая плач дочери, она сообщает Розе, что едет в Лондон, и просит Розу сходить к ней домой и забрать ее одежду и мебель — «пока он на работе». Объясняет Розе, что уже четыре месяца не платила за квартиру в муниципальном доме и что когда Дэйв узнает, он ее убьет. Потом начинает плакать.
Из дальнейшего разговора я понимаю, что Дэйв — это брат Розы и что обе женщины
его боятся. У меня не выдерживают нервы, я готова встать и пересесть к ним, но на место рядом с ними садится другая женщина и протягивает девочке таблетки, а матери дает салфетку.
Мы прибываем на вокзал Сент-Панкрас, я с ужасом вижу, что у девочки нет перчаток и шарфа, а ноги совсем голые. Мать волочит по платформе тяжеленный чемодан и гору сумок. Я пытаюсь взять у нее пару сумок, но она отказывается. Они уходят с вокзала в город, и я боюсь за них обеих. Эти двое не идут у меня из головы целый день, пока я пытаюсь шутить на бумаге.
В тот же вечер, в 20.25, сажусь на лестерский поезд и, счастливая, располагаюсь в кресле с чашкой капуччино. Наискосок от меня, через проход, сидит мужчина средних лет с плохой стрижкой и крайне неудачными очками. В руках у него газета «Ивнинг стандард». Как только поезд трогается, у мужчины звонит телефон. Через несколько секунд мужчина восклицает в трубку:
— Боже мой!
Я смотрю на него, но из-за плохого зрения не вижу выражения его лица. Тут он говорит:
— Там сказано: «Здравствуй, солнышко, это я. Люблю и скучаю».
Таков, оказывается, текст сообщения, которое он сегодня послал на мобильный телефон своей любовнице. Ее муж обнаружил послание и требует объяснений.
На выезде из Лондона три туннеля подряд, поэтому связь между любовниками прерывается. Я жду не дождусь продолжения. Наконец связь восстановлена, и мы с моим спутником узнаем, что любовница с пригоршней монет сбежала к уличному телефону-автомату, а муж остался у семейного очага с детьми, мобильным телефоном и компрометирующим сообщением.
На месте изобретается версия. Плохая Прическа призывает любовницу к спокойствию:
— Скажи, что ошиблись номером. Гни свою линию… И ради бога, ни слова обо мне.
Когда мы проезжали Лутон, у любовницы закончились монеты. В Бедфорде телефон Плохой Прически снова зазвонил.
— Слушай-ка, а можно ли отследить, кто прислал эсэмэс? — поинтересовался мой спутник.
Вопрос