Пульс стр. 10
попытались выяснить, отличаются ли нынешние лейбористы от консерваторов, годятся ли лондонские улицы для автобусов гармошкой, какова вероятность теракта «Аль-Каеды» на Олимпийских играх две тысячи двенадцатого и как повлияет глобальное потепление на виноградники Англии. Теперь Джоанна, которая воздержалась от обсуждения двух последних вопросов, со вздохом произнесла:
— Закурить бы сейчас.
Создалось такое впечатление, будто все исподволь выдохнули дым.
— В такие моменты всегда тянет, правда?
— Закуска-то какая. А уж баранина…
— Спасибо на добром слове. Тушилась шесть часов. Проверенный способ. С добавлением аниса.
— А вино…
— А компания!
— Когда я уже почти бросил курить, меня больше всего бесило осуждение. Спрашиваешь: вы не возражаете? Все говорят «нет», но ты затылком чувствуешь, что каждый воротит морду и старается не вдыхать. Кто-то тебя жалеет, что ТОЖЕ оскорбительно, кто-то волком смотрит.
— У многих даже пепельниц в доме нет, и вот начинаются долгие и нудные поиски какого-нибудь старого блюдца от разбитой чашки.
— Некоторые даже на улицу выгоняют, чтобы ты там околел.
— А загасишь окурок в цветочном горшке — на тебя так посмотрят, будто ты у хозяйской герани рак провоцируешь.
— Я раньше уносила окурки в сумочке. В полиэтиленовом пакете.
— Как дерьмо за собакой. А когда, кстати, придумали дерьмо убирать?
— Примерно тогда же, когда на курильщиков ополчились. Собачники ходят теперь с вывернутыми пакетиками на руке и ловят момент, когда собачка погадит.
— Мне всегда казалось, что оно теплое, это так? Через полиэтилен ощущается ведь теплое дерьмо.
— Дик, ну в самом деле.
— Я ни разу не видела, чтобы хозяин подождал, пока оно остынет, а вы видели?
— Шоколадные конфеты — чтобы сменить тему. Почему на картинке одно, а в коробке всегда другое?
— Может, наоборот?
— Наоборот — все равно, что и не наоборот. Так и так одно другому не соответствует.
— Картинка — это чистая условность. Как программа действий у коммунистов. Идеальный мир. Воспринимайте их как метафору.
— Конфеты?
— Нет, картинки.
— Я раньше любил сигарой затянуться. Целой даже много было. Хватало и половины.
— Правда, что они вызывают разные виды рака?
— Кто?
— Сигары, сигареты, трубка. От трубки бывает рак губы, верно?
— А от сигар какой рак?
— О, самый гламурный.
— Что за гламурный рак? Это логическое противоречие, ты не находишь?
— А самый отстойный — это рак задницы.
— Дик, ну, в самом деле.
— …
— Я что-то не то сказал?
— …
— А рак сердца бывает?
— …
— Мне кажется, только как метафора.
— …
— Георг Шестой — у него ведь был рак легких?
— …
— Или горла?
— …
— Так или иначе, это подтверждает его демократичность. Подумать только: оставаться в Букингемском дворце под бомбежками, совершать объезды
Ист-Энда и среди руин пожимать руки подданным.
— То есть демократичная форма рака подходила ему как нельзя лучше, это ты хочешь сказать?
— Понятия не имею, что я хочу сказать.
— Мне кажется, он не стал бы пожимать руки. Не королевское это дело.
— А вот такой серьезный вопрос. Кто завязал с курением позже всех: Обама, Маккейн или Клинтон?
— Билл Клинтон или Хилари?
— Естественно, Хилари.
— Билл, как мы помним, частенько появлялся на публике с сигарой.
— Но докуривал ли он потом эту сигару?
— Или убирал на хранение в ящичек с регулируемой влажностью, как она — свое платье.
— Зато теперь эту сигару можно пустить с молотка