Пусть бог не вмешивается стр. 200
и герцог Владин, и даже король доверяют ему во всем. Странный он человек…
Лена положила тарелку на скатерть и вытерла руки. Закончив обедать, девушки поспешили к озеру – искупаться, привести себя в порядок. Как-никак рядом мужчины, надо держать себя в форме даже в таких условиях…
В деревне я нашел трактир, купил хлеб, соль и сахар. Упаковал все в мешок и вышел на улицу.
Парило. На синем небе ни облачка, солнце обжигает землю, зной накатывает волнами. Я стер пот со лба и почувствовал усталость во всем теле. Надо бы отдохнуть…
У околицы стоял огромный стог сена. Сел в его тени, снял панцирь и куртку и осмотрел плечо. Огромный синяк наливался чернотой. Рука, правда, работает, хотя боль чувствуется. На голове приличная шишка, на руке подсыхает царапина.
Н-да! Женщины в серьезных делах – смертельная опасность. Причем не столько для них, сколько для их спутников. В самый ответственный момент дамы широко раскрывают глаза и с непосредственным видом задают очень своевременные вопросы: «А что? А где? А когда?..» У них наступает ступор, замирают на месте – танком не сдвинешь. А когда все позади, бросаются в истерику. Не так сказал, не так посмотрел, все не так…
И попробуй их обидеть, враз возникают благородные заступники, отсиживающиеся в стороне, когда следует быть рядом, и отстаивают честь дам…
Отдохнув, я надел куртку и панцирь, застегнул пояс и зашагал обратно. Небольшой овраг возле леса густо зарос малиной. Я мимоходом пожалел, что некуда складывать ягоды. На ходу сорвал несколько штук и забросил в рот – вкусно. Только жевать больно.
Батальонная разведка, вся в пыли, а где-то ветка. Снова день и снова поиск, снова бой… Эту песню частенько напевал Марк. Одно время она мне смертельно надоедала. А потом незаметно сам стал напевать, ловя насмешливые взгляды ребят.
…А ты, сестрица в медсанбате, не печалься бога ради…
На опушке у кустов сидел мальчишка лет двенадцати. Лицо вымазано соком, ноги босые, короткие штаны в заплатках, рубашка порвана под мышками, свободно висит на худом теле.
Увидев чужого человека, да еще при оружии, он не испугался, только растянул губы в усмешке и вытер рукавом рот.
– Дядь, дай монетку.
– Что, так сильно нужна?
– Ага. Дай, а?
– Ну, лови…
Медная монета полетела, вращаясь, в подставленную ладонь и исчезла в мгновение ока. Пацан сунул ее в карман штанов и вытер нос.
– Благодарствуйте, дядь.
Я подмигнул ему и пошел дальше. За спиной внезапно раздался скрежет железа и скрип тетивы. Стремительно развернувшись, увидел, что пацан стоит во весь рост и в руках с трудом держит… арбалет. Глаза прищурены, лицо сосредоточено. Я с силой швырнул в него висящий за левым плечом мешок, а сам отлетел в сторону. Зазвенела тетива из воловьих жил, болт сорвался с желобка и полетел туда, где еще миг назад была моя голова. Мальчишка бросил арбалет и кинулся наутек, но успел пробежать полтора десятка метров. Сильный удар ногой подсек его и швырнул в траву.
– Щенок!
Мальчишка сразу захныкал, размазывая редкие слезы по грязным щекам, свернулся в клубок, зло поглядывая снизу.
– Вставай, гаденыш! Ну? – Я ухватил его за длинные волосы и рванул вверх.
– Ай! Дяденька-а… не бейте меня! Меня заставили-и… Он