Пусть вепрь подождет стр. 2
покойного брата. Успокоившись, он сказал: — Дальше, Хайрэкс, дальше.
Во дворе громко протрубили рога. Герцог открыл окно и закричал:
— Пусть вепрь подождет!
— Вы, Ваша Светлость, приговорили своего племянника к пожизненному одиночному заключению, чтобы он „остыл“ — я цитирую ваши слова.
— Вы морили его голодом, Хайрэкс? Вы не смеете так обращаться с мальчишкой.
— Я не морил его голодом, Ваша Светлость. Его превосходительство ни в чем не нуждался — у него все было самое лучшее. Время сделало за нас нашу работу.
— Какое время, Хайрэкс? Этот молокосос сидит в тюрьме всего два месяца.
— Ваша Светлость позволит мне объяснить то, что произошло? — спросил полковник Хайрэкс. Монарх кивнул, и начальник тайной полиции продолжал:
— Я подготовил для вашего племянника удобную комнату. Ее потолок, пол и стены обиты овчинными одеялами и затянуты серым бархатом. Через двойное окно Его превосходительство мог смотреть на местность вокруг Крепости.
— Он этого не заслуживает.
— Его кормили изысканнейшими яствами, но не давали резать их. Он ел ложкой, вырезанной из рога. Понимаете, сначала он буйствовал, и я боялся, что ваш племянник может причинить себе вред.
— Да-да. Он всегда был нервным и избалованным щенком. Продолжайте.
— Затем мы попросили у Его превосходительства разрешение обрить ему голову. Он согласился.
— Какого дьявола вам это понадобилось?
— Ваша Светлость, скоро
вам все станет ясно. Мы дали ему перья, чернила и бумагу, но никаких режущих и колющих предметов. Чтобы Его превосходительство успокоился, мои люди подмешали ему в завтрак слабый раствор опиума. Он поел, прислонился к окну и грустно смотрел на освещенный солнцем утренний пейзаж. Вскоре ваш племянник задремал. Через пять минут он открыл глаза — была ночь, светила луна, слуги принесли ему ужин. Его превосходительство был потрясен. „Меня заколдовали?“ — спросил он. Но, Ваша Светлость, вы сами приказали, чтобы с ним никто не разговаривал. Его вопрос остался без ответа, тюремщики и слуги молчали.
— Околдовали? — вскричал Герцог. — Я тоже околдован. С завтрака до ужина, с рассвета до захода солнца проходит столько часов! Зачем приносить Станисласу ужин через пять минут после завтрака?
— Позвольте объяснить, Ваша Светлость. В окно Станислас видит не настоящий пейзаж, а глухую стену, на которой с помощью мощного проектора показывали весьма реалистические картины лучших пейзажистов Европы. Я мог создать любое время года и дня.
— Но зачем?
— Для того чтобы, не нарушая вашего приказа, Ваша Светлость, заставить Его превосходительство потерять представление о Времени. Скоро он крепко заснул, и умелый парикмахер побрил его и остриг ему ногти. В какой-то степени заключенные могут измерять время по щетине на своем лице. Необходимо было ошеломить вашего племянника — он должен прибегнуть к Разуму и понять, что разумное объяснение неправильно. Ваша Светлость, мой рассказ не кажется вам путаным?
— Продолжайте.
— Представьте, Ваша Светлость: он просыпается в полночь, смотрит в окно — солнце в зените. Его превосходительство снова задремал, проснулся через десять минут — уже рассвет. Или он просыпается на рассвете, видит в окно заходящее солнце, и тюремщики вносят ужин. Скоро Станислас снова засыпает под воздействием умеренных доз раствора опиума — просыпается и снова видит закат солнца. Через неделю он спросил, сколько месяцев он сидит в тюрьме. Разумеется, ему никто не ответил.
— Неплохо, неплохо, — сказал Герцог.
Полковник Хайрэкс