Библиотека

Пустите детей стр. 51

Размер шрифта
-
+
Тема

сетку долетали обрывки беседы; говорили о деньгах, о том, что почти никто на базе не годится, а Эскалера, такой же, как прочие инструктора, только еще злее, еще больше битый, с кривым шрамом от угла рта до виска, говорил, что других - нет, и брать негде, потому что уже несколько лет другие хотят не того, и гонять с автоматами их уже не заставишь.

Алваро тоже не хотел гонять с автоматом, но об этом говорить было нельзя, а после подслушанного разговора - тем более нельзя, нужно было научиться всему, что тут могли дать; но Эулалио говорил о том, что автомат - не лучшее оружие, его не спрячешь в кармане и тем более не спрячешь за щекой, и показал, как можно убить половинкой бритвенного лезвия, только одно движение языка, и - фонтан крови... можно захватить самолет, например, ведь никто не заставит сдавать в багаж несессер.

Там было хорошо, на базе, а лучше всего вечером, после ужина, после холодного душа, на крыльце. Черное, близкое небо с крупными звездами сквозь листья - протяни руку да сорви; роящиеся вокруг лампы мошки, паутина слов, увлекательная игра, в которой можно было стать то проворовавшимся бухгалтером солидной фирмы, то шпионом, решившим проникнуть в архив крупной корпорации... Эулалио иногда подсказывал,

но большая часть действий вытекала из самой логики игры.

Я соврал Раулю, я соврал старухе Росси, думает во сне Алваро. Я ничего не выдумал сам, меня научили - мы же играли в террориста-одиночку, целую неделю играли, как я мог забыть?.. Я же не помнил, не помнил совсем, Эулалио мог бы вспомнить, и что игры вообще были, а вот во что тогда играли, о чем вообще говорили, сидя на крыльце - не помнил, пока не заснул. Пока не полетел над словами, пока не увидел голубые бархатные и серые суконные заплаты...

Алваро думает, что все расскажет, все и целиком, и непременно, и всем - и Раулю, и господину Сфорца, и вредной Габриэле, и замечательной Пауле, - расскажет, если не забудет, если сумеет вынырнуть из мира, который сон, текст и слово. Выныривать же страшновато, он помнит, что там - боль, не такая уж сильная, было и хуже, но во сне боли нет совсем, во сне можно все, а люди похожи на геометрические фигуры. Вот Рауль - восьмиконечная звезда, изумрудная, яркая и блестящая. Преподаватель социологии - он, несомненно, серо-стальной куб. Безымянный спутник Паулы - никелированный цилиндр...

Васкес всем все расскажет, непременно, ему бы только вернуться из слов, выплыть к людям, услышать собственный голос; он понимает, что все из-за наркоза, наверное, операция, от простых анальгетиков так не бывает, понимает - и благодарен, потому что вернулся к себе, прошел по ниточкам, и, кажется, сумел защитить Паулу, значит, все хорошо, вот только выбраться бы наружу. Хотя бы когда-нибудь. Закрыть бесконечную книгу своего прошлого, перестать читать самые неприятные страницы - и ту, где Рафаэль толкает мать, вставшую на подоконник, чтобы вымыть окно, и ту, где отец впервые приходит домой не подвыпившим, а пьяным, и больно дерется, и разбивает брату лицо, и рычит, что все они виноваты, все, бездельники, нахлебники; отец пропил остаток компенсации, полученной от Пелаэса, на нее

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.