Пустые Холмы стр. 440
высокая. Ее глаза были подведены черным, пальцы в перстнях сжимали ножку бокала.
– Он, между прочим, не перестал быть мне внуком! Я волнуюсь: он совсем ничего сегодня не ел! – Теперь она так же придирчиво зыркнула на собеседницу. – А ваш где?
– Да вон, на сцене, мой красавчик! Сводит с ума девчонок!
– Так Сева – ваш внук? – К ним подошла еще одна старушка. – Приятно познакомиться! Я Мариетта.
– О, великая Мара, и вы здесь. – Анна Андреевна закатила глаза и плеснула ей сбитня. – Ну, так выпьем же. За счастье молодых. И старых.
Она отсалютовала, и кто-то ответил ей тем же толпе. На них, приплясывая, лукаво глядела Анастасия, давно ушедшая на покой журналистка из «Экспресс-Летописи» и по совместительству бабушка невесты.
Все три дамы молча опустошили бокалы и разошлись. Последний номер Златовласки сотворил чудо: Муромцы, Рублевы, Романовы и Долгорукие смешались с горожанами и побежали, на радость ведущему, участвовать в состязании по готовке пряников. Василий Ильич уже вовсю размахивал рукой, подзывая матушку присоединиться к веселью. Но едва она подоспела, состязание переросло в перестрелку мукой. Мариетта Юрьевна решила не выручать Марью Васильевну и пошла помогать ребятне доставать подарочки, развешанные на высоком колесе, а Анна Андреевна пригласила на танец улыбчивого старичка в праздничном зеленом жилете.
Сева спрыгнул со сцены, увидев друзей. Они бежали навстречу, растрепанные и хохочущие, и подшучивали над мрачным нарядом, которым Полонея снабдила его для выступления. Он обнял их всех, и вместе они побрели на Пустые холмы. Ночь была прохладной и густой, но над городом уже светлел первый блик рассвета. Где-то мерещился плеск быстрой речки. Все шестеро взялись за руки и подняли головы: небо прочертил хвост падающей звезды.
* * *Мама пообещала соседским мальчишкам пойти с ними смотреть метеоритный дождь. Одних их в такую поздноту не отпускали, но мама всегда была сердобольной до детских желаний. Тане пришлось их сопровождать. Ноги стыли в холодной августовской росе, но воздух пах
так упоительно, что дневная усталость испарилась, стоило Тане разок глубоко вздохнуть.
– Давайте пройдем еще! – наперебой кричали мальчики, с азартом рассекая прутиками крапиву. – Здесь фонари мешают.
И правда, чтобы насладиться звездопадом, лучше было уйти подальше от поселка. Она помнила это с детства, когда папа водил ее этими же тропами, расстилал на траве куртку, доставал термос с чаем, и она лежала, глядя в небо, а он тихонечко напевал. Звездопад тогда казался самым огромным чудом. И как это она про него забыла?
– Туда, туда! – кричали мальчишки.
– Мы и так далеко.
– Ну пожалуйста, пройдем еще!
И Таня вспоминала что-то смутное из далекого детства: всполохи костров за тонкими деревьями, отзвуки неведомых песенок, которые доносились из-за леса. Было ли это по правде или только чудилось маленькой девочке?
– Ой, что там? Слышите? – Один из мальчиков замер, похожий на пугливого зайца, и разве что только ушами не повел. – Кто-то поет! И музыка!
– Танюш, и впрямь, – звонко засмеялась мама. – Будто огонек какой впереди…
– Да нет ничего. – Таня тоже прислушалась: в ответ – тишина и одинокая трель неизвестной птахи. – Осторожнее, сыро! Кажется, тут где-то ручей.
– Это речка, – подсказала мама. – Только совсем тоненькая.
– Там! Там! – уже орали мальчики и неслись сквозь мокрую траву, побросав палки. – Видите? По ту сторону реки! Большой костер!