Библиотека

Пустыня в цвету стр. 22

Размер шрифта
-
+
Тема

В поместье Кондафорд не было ни дворецкого, ни электричества, и Динни выбрала минуту, когда горничные ушли, подав десерт и вино на полированный ореховый стол, на котором горели свечи.

– Простите за откровенность, – заявила она вдруг, – но я выхожу замуж.

Наступило молчание. Все четверо привыкли говорить и думать – а это не всегда одно и то же, – что Динни создана для счастливой семейной жизни, но вот теперь никто не обрадовался, узнав, что она и в самом деле собирается кого-то осчастливить. Первая нарушила молчание Джин:

– За кого?

– За Уилфрида Дезерта, младшего сына лорда Маллиона, – он был шафером Майкла.

– А-а… Но…

Динни пристально следила за выражением их лиц. Вид у отца был невозмутимый: он понятия не имел, о ком идет речь; на добром лице матери выразилось беспокойство и недоумение; Хьюберт, казалось, с трудом сдерживал досаду.

– Когда же ты с ним познакомилась? – спросила леди Черрел.

– Всего десять дней назад, но с тех пор мы часто встречались. Боюсь, что это, как и у тебя, Хьюберт, любовь с первого взгляда. Мы запомнили друг друга со свадьбы Майкла.

Хьюберт уставился в тарелку.

– А ты знаешь, что он перешел в мусульманство? Так по крайней мере говорят в Хартуме.

Динни кивнула.

– Что? – воскликнул генерал.

– Такие ходят слухи.

– Зачем он это сделал?

– Не знаю, я с ним незнаком. Но он долго слонялся по Востоку.

У Динни чуть было не вырвалось: «Не все ли равно – мусульманин ты или христианин, если все равно не веришь в бога», но она промолчала, – этим Уилфрида в их глазах не украсишь.

– Не понимаю, как можно переменить свою веру, – отрезал генерал.

– Что-то я не вижу у вас особого восторга, – пробормотала Динни.

– Дорогая, откуда же быть восторгу, если мы его совсем не знаем?

– Ты права, мама. Можно пригласить его к нам? Он способен прокормить жену, и тетя Эм уверяет, будто у его брата нет прямых наследников.

– Динни! – возмутился генерал.

– Да я шучу, папа.

– Куда серьезнее то, что он живет, как кочевник, – сказал Хьюберт, – вечно скитается с места на место.

– Кочевать можно и вдвоем, Хьюберт.

– Но ты всегда говорила, что ни за что не расстанешься с Кондафордом!

– А ты, я помню, твердил, что не понимаешь, зачем только люди женятся. Наверно, и ты, мама, и ты, папа, тоже когда-то это говорили. Но попробуйте повторить это теперь!

– Злючка!

Одно короткое слово сразу прекратило спор.

Но перед сном Динни спросила у матери:

– Значит, я могу пригласить к нам Уилфрида?

– Конечно, когда хочешь. Нам самим не терпится его увидеть.

– Я понимаю, мама, это неожиданно, да еще сразу после свадьбы Клер; но вы ведь знали, что когда-нибудь настанет и мой черед.

Леди Черрел вздохнула:

– Да, знали.

– Я забыла сказать, что он – поэт, настоящий поэт.

– Поэт? – переспросила мать таким тоном, будто это известие только усилило ее тревогу.

– Их довольно много лежит в Вестминстерском аббатстве. Но ты не беспокойся, его туда не пустят.

– Разная вера – вещь серьезная, Динни, особенно когда появятся дети.

– Почему? У детей нет никакой веры, пока они не становятся взрослыми, а тогда они выберут ту, которая им по душе. К тому же, пока мои дети вырастут – если они вообще у меня будут, – интерес к религии станет чисто историческим.

– Динни!

– Да и сейчас это почти не играет роли, разве что в каких-нибудь уж очень набожных семьях. Для большинства людей религия все больше и больше превращается в мораль.

– Мне трудно судить. Я в этом плохо разбираюсь, да и ты, по-моему, тоже…

– Мамочка, погладь меня по голове.

– Ах, Динни, я надеюсь, что ты сделала хороший выбор.

– Дорогая, я не выбирала, выбрали меня.

Очевидно, это ничуть не утешило мать, и, не зная, что ей сказать еще, Динни подставила щеку для поцелуя, пожелала «спокойной ночи» и отправилась восвояси.

У себя в комнате она села за стол и принялась писать письмо:

« Поместье Кондафорд. Пятница.Дорогой мойТак как это безусловно и безоговорочно первое любовное письмо в моей жизни, мне будет трудно его написать. Пожалуй, лучше всего просто сказать „я вас люблю“ и на этом кончить. Я поведала домашним радостную весть, и она, конечно, привела их в замешательство. Теперь они жаждут поскорее увидеть вас воочию. Когда вы приедете? Если вы будете здесь, все это перестанет казаться мне сном наяву. Живем мы здесь
Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.