Путь в Камелот стр. 8
его стороны. Все это. Вся его жизнь. На самом деле в этом поколении Первый получил не вполне ожидаемое имя Ланцелота, а намного более скромное – Бодивер.
Лука о таком помнил лишь, что парень сопровождал раненого Артура на Авалон, куда его везли Нимуэй, Марго и Ниниана. И именно этот самый Бодивер по приказу Короля швырнул Эскалибур за борт.
Но в принципе, Луку порадовало, что сидящий напротив него мужик не особо любит ходить до чужих жен. Это как-то сразу вызывало симпатию. Несмотря на их вечные разногласия с Первым…
Так вот романа с Королевой у Первого не было. Но дела с Нимуэй у него были. Чисто дела. Хотя эта деятельность Первого не радовала. А кому бы понравилось быть быком-осеменителем? В общем, Дева Озера в интересах Королевства подложила под него служительницу Грааля. На одну ночь. Но этого было вполне достаточно. А результат той ночи как раз сейчас и сидел напротив Первого, небритый, пьяный и злой…
В общем, они потом долго орали друг на друга и чуть не дошли до мордобоя. Потом напились вместе и поговорили уже спокойнее. И даже вроде бы расстались довольные друг другом. В конце концов, их бросила одна и та же женщина. Прекрасная женщина с худым бледным лицом, рыжими шикарными кудрями и такими пронзительными синими глазами. Цвет которых, ярко-синий, стал единственным наследством ее сына…
Санкт-Петербург, Северная столица России, встретил их настоящим снегом. Огромные пушистые снежинки лениво плыли в воздухе. Плавно и нежно. Такой снег никак не мог ассоциироваться с этим городом. По крайней мере, для Луки.
Когда-то для него, как сейчас для Эльзы, это был город бурной студенческой свободы. Он с удовольствием приезжал сюда и работать, и отдыхать. И сюда же он сбежал после того, как отказался от ритуала именования. От пути Галахада.
Он помнил поникшие плечи Мельхиора, разочарование на лице Короля и, самое главное, холодный и полный презрения взгляд Нимуэй. Конечно, Вульф его понял и поддержал. Но этого было мало. Горечь продолжала плескаться где-то на дне души, мешая жить нормально. И он приехал в Питер зализывать раны. А потом он имел здесь же разговор с Первым Рыцарем. Который прибыл выяснить отношения. Отчего стало еще хуже.
Тогда Северная Пальмира была для него городом пугающим и темным, как, к примеру, в «Медном всаднике» у Пушкина, или горьким, как в строках Мандельштама.
Лука вел машину по знакомому лабиринту улиц. И вспоминал. Уже совсем другое.
Например, как они нагрянули сюда с Герой, чтобы отметить посвящение брата в Рыцари. Они неделю мотались по кабакам и тогда еще не запрещенным казино.
Однажды они шли, сильно пошатываясь, почти домиком, по набережной против Петропавловской крепости. И в назначенный час пушки крепости дали залп…
Лука хохотал до колик, когда брат грохнулся прямо в лужу и пополз к парапету, доставая пистолет. Он хохотал и не мог остановиться.
А еще тут, недалеко от их питерской штаб-квартиры, чуть ли не прямо под Триумфальной аркой он впервые столкнулся с Красным рыцарем. Призрачный гад вселился в нового русского. И вот этот урод вышел из наполовину ржавого красного «Мицубиси» в идиотском малиновом пиджаке, а сам размером со взрослого гризли. Рыцарь был пьян в стельку и с