Путь врат. Парень, который будет жить вечно стр. 644
какие вы тупые! – сказал он, и Стэн еще раз получил доказательство того, что, хотя смеяться хичи не умеют, насмешки у них получаются. – Отойдите. Подальше. Сейчас увидите. – Он нажал на что-то под столом, послышался слабый щелчок, и с легким шипением показались три ряда молитвенных вееров. Достигающий осмотрел их; выражение презрения на его лице не изменилось. – Как старомодно! Напоминает мое детство или еще более давние времена. Теперь Снаружи изобретены гораздо более быстрые и емкие записывающие системы. Однако мы можем использовать и эту. Вы ведь знакомы с этим методом?
Они были знакомы, особенно Грейс. Достигающий еще не договорил, а она уже наобум выбрала веер и сунула в отверстие-приемник. Появилось изображение. Но чего именно: постера, рекламной листовки, страницы книги? Все столпились, разглядывая его, и первой заговорила Эстрелла.
– Это печатный текст, – сказала она.
– Но не английский, – добавил Стэн, напряженно разглядывавший текст. – Думаю… да, вероятно, это по-русски. В школе со мной учился парень из русского посольства, и у него были журналы с похожим текстом. Он как-то попытался научить меня их алфавиту… – Стэн пальцем проводил по буквам. – Думаю, это Т… а это О… а следующая буква Л… С обозначает S… еще Т и опять О… черт побери, – добавил он, неожиданно улыбаясь. – Знаете, что это такое? Книга Льва Толстого по-русски.
Эстрелла наморщила нос.
– И как, по-твоему, мы будем это читать?
Но Стэн не был обескуражен.
– Есть еще много других вееров. Давайте посмотрим их!
Их действительно оказалось много – всего двадцать два. К несчастью, пятнадцать тоже оказались на русском, но семь были полезнее.
Какой-то из давних органических служителей Вэна собрал их – должен быть, женщина, молодая, одинокая и иностранка. Русские веера были… ну, русские. Из своих попыток фонетической интерпретации Стэн заключил, что представлен очень широкий спектр русской литературы, хотя сумел опознать только еще одного автора – Солженицына. Была даже поэзия – во всяком случае, так выглядели печатные страницы. Но были и совсем не книги: балетные спектакли (прекрасные) или театральные постановки (такие же непонятные, как тексты), или музыкальные номера (великолепные, хотя никто не пел по-русски).
Весь лагерь, в том числе несколько Древних, смотрел исполнение музыкальных номеров, когда появился де фон Вашингтон, улыбающийся, довольный удачным подарком. Он признался, что веера принадлежат не ему – они никому не принадлежат, потому что оставлены одной из давних органических наложниц Вэна.
Это заставило Грейс Нкрому внимательно посмотреть на него.
– А что еще она оставила? – спросила Грейс.
Вашингтон поднял палец, на мгновение исчез и вернулся.
– Вот что у нас есть, – сказал он и начал зачитывать список имеющихся вещей. Ничего особенно полезного. Ни еды, ни одежды: все это давно сгнило. Но керамика сохранилась хорошо, тем более вещи, сделанные из почти неуничтожимого металла хичи. Так что когда пришел следующий дар Вашингтона, у Эстреллы появилось зеркало, которое не только отражало изображение, но и слегка светилось, а у всех в лагере были теперь чайные чашки, хотя самого чая по-прежнему не было.
IVМногого в этом далеком углу вселенной не хватало Стэну, но больше всего «Аиста». Ему не хватало ежедневного разглядывания своего ребенка. Он видел, с каждым днем живот Эстреллы все увеличивается, слушал, как она рассказывает о толчках и пинках ребенка,