Пути Господни стр. 3
лице мистера Добрингтона, случайного знакомого, встреченного ими на убогом постоялом дворе в заштатном кавказском городишке, ей представилась возможность отвлечься. Добрингтон выдавал себя за англичанина, и делал он это скорее из уважения к памяти своей матери, которая, как говорили, своим происхождением отчасти была обязана одной английской гувернантке, давно, еще в прошлом веке, объявившейся в Лемберге. Если бы, обращаясь к нему, его неожиданно назвали Добрински, он бы, наверно, тотчас откликнулся; не без основания считая, что конец – делу венец, он допускал-таки некоторую вольность в отношении своей фамилии. На первый взгляд мистер Добрингтон являл собою не очень-то яркий образец мужской половины человечества, но в глазах Ванессы он был связующим звеном с той цивилизацией, которую Клайд, похоже, готов был отвергнуть. Он мог спеть какую-нибудь популярную песню и упоминал имена некоторых герцогинь, будто был знаком с ними, а в минуты особого вдохновения отзывался о них так, будто и они были с ним знакомы. Он даже мог припомнить некоторые изъяны на кухне или в винном погребе одного из самых роскошных лондонских ресторанов; то была критика самого высокого полета, и Ванесса внимала ему с благоговейным восторгом. И самое главное, он сочувствовал – поначалу осторожно, потом более откровенно – ее неотвязному недовольству Клайдом с его охотой к странствиям. Дело, имеющее отношение к нефтяным скважинам, привело Добрингтона в окрестности Баку; в предвкушении радости общения с отзывчивой женской аудиторией он изменил по возвращении свой маршрут таким образом, чтобы тот совпал как можно вернее с путем следования его новых знакомых. И покуда Клайд торговался с персидскими лошадниками или охотился на диких кабанов в их логовищах и прибавлял к списку среднеазиатских трофеев дичь, Добрингтон с дамой обсуждали, как приличнее вести себя в пустыне, притом с каждым днем их взгляды на этот предмет становились все более тесными. И однажды вечером Клайд принужден был ужинать в одиночестве, читая между блюдами длинное письмо от Ванессы, которая оправдывала свои действия тем, что она лучше будет себя чувствовать в общении с близким ей по духу человеком в цивилизованных краях.
Хотя в душе Ванесса руководствовалась самыми благородными побуждениями, ей страшно не повезло, что в день побега она вместе с любовником попала в руки курдских разбойников. Быть посаженной под замок в нищей курдской деревушке, находиться в тесной близости к человеку, который приходился ей всего лишь приемным мужем, и оказаться в центре внимания всей Европы, переживавшей ее тяжелую участь, – вот как раз этого она менее всего и желала. А тут еще последовали международные осложнения, что было совсем некстати. «Английская дама и
ее муж-иностранец удерживаются курдскими разбойниками, которые требуют выкупа», – такую депешу получил консул, находившийся ближе других к месту их заточения. Хотя Добрингтон в душе был англичанином, все остальное в нем принадлежало Габсбургам, и, несмотря на то что Габсбурги не обнаруживали особенной гордости или удовольствия оттого, что в числе их многочисленных и разнообразных владений им принадлежит и это конкретное лицо, и с удовольствием обменяли бы его на какую-нибудь редкую птицу или млекопитающее для помещения в Шенбрунский парк, для сохранения своего достоинства на международной арене им надобно было выказать хоть какую-то озабоченность по поводу его пленения. И покуда министерства иностранных дел двух стран