Пути в незнаемое стр. 14
усмехнувшись, добавил: — А пока могу сообщить, что ты не первый…
Ровно через полгода, по календарю, инженер позвонил Сергею Павловичу, и тот, едва выслушав фамилию, сказал:
— Принято положительно. Жди. Тебе скажут. У меня все. — И опустил трубку на рычаг…
8— Ты хорошо сидишь? — еще раз спросил Командир. — Все затянуто, ничего не ослабло?
— Хорошо, хорошо. Ты не беспокойся…
Незадолго до старта, зимой, в феврале, Командир ездил в деревню с Ладогиным. Такой отдельно стоящий населенный пункт, среди лесов, на холме. От большака на лыжах километров десять. Ладогин купил там дом. И к ним зашел учитель, молоденький, мальчишка совсем (как потом выяснилось, дом раньше принадлежал бабке его), зашел и, робея, заикаясь, попросил Константиныча выступить в школе по случаю армейского праздника. Константиныч же, конечно, и Командира потянул, так что утром вся деревня знала, что с Ладогиным приехал космонавт, и возле крыльца вились мальчишки. Самый бойкий из них все же решился, проник в дом.
— Что скажешь, солдат? — спросил его Ладогин.
— Я просто так, — сказал мальчишка. И, выдержав для приличия паузу, обратился к Командиру: — А Звезда у вас где?
Ладогин засмеялся, а Командир ответил:
— В небе моя звезда.
— А вы другой раз полетите?
— Может быть.
— А вам вторую Звезду дадут?
— Ты что же думаешь, в небо за Звездами летают?
— А зачем же?
— Вот тебе и на! Я думал, ты знаешь. С виду совсем большой мужик. В небо, брат, летают к звездам…
«Вот и звезды, получай», — усмехнулся теперь Командир. Он чувствовал, как возникает перегрузка, но не знал, долго ли она будет нарастать и вообще чем все это кончится. Но об этом особо задумываться, пожалуй, не следовало: все, что могли сделать, они сделали. «Не знаю, — подумал Командир, — не знаю, зачем мы летаем в небо?» Он не испугался этой мысли. Человек по натуре справедливый, Командир уяснил давно, что каждое дело важно и нужно по-своему. Вот тот паренек, учитель, один на всю деревню, зачем он учитель? Или же его, Командира, сестра, швея на фабрике. Зачем она швея? Все просто. Нужно учить ребятишек грамоте, и каждому необходима одежда. Свое дело, какое бы оно ни было особое, он ставил в ряд с другими, а любил безоглядно, как только и стоит любить. Но подбитая утка сронила яйцо, а в яйце игла, а на кончике ее жизнь или смерть, и потому Командир не мог не подумать, зачем мы летаем в небо. Вопрос остался без ответа, и все же, если бы ему, как ребенку, когда тот неосторожно ударится или обожжется, кто-нибудь пригрозил назидательно: «Что? Будешь теперь летать в космос?» — он, без сомнения, сказал бы: «Да. Буду».
— В небе моя звезда, — вслух произнес Командир.
— Не понял, — сказал Бортинженер.
— Скоро, говорю, придавит…
Бортинженер с сожалением подумал, что так и не успел перед полетом съездить к матери. Далека ли дорога, и всего-то три часа на машине, а вот закрутился, не успел. А теперь жаль, потому что если был у него на Земле дом, так, конечно, не пустоватая, друзьями называемая кельей квартира, куда, после того как беспечально расстался с женой, он приезжал только ночевать, и то не всякий раз, а материнская зальца с лепниной на потолке, следом