Путька стр. 10
в них всегда ходит. Мы с Димкой меряли — через эти очки совсем ничего не видно. Он, наверное, какой-нибудь секрет знает, чтобы через них смотреть.
— Удивительно глупый щенок, — говорит мама. — Скоро на меня залает!
— Почему — глупый? — говорит Димкин папа. — Просто любит порядок. В очках — значит, и ходи в очках. Наблюдательный.
— А как вы узнали? — говорю я.
Правда ведь! Как он очки надел, Путька и успокоился. Даже вильнул хвостиком. Значит, он Димкиного папу узнал. Он вовсе не на галстук лаял!
— Секрет, — смеётся Димкин папа.
У Димки весёлый папа. Высокий. Ему в каждых дверях нагибаться надо, вот он до чего высокий. Для него надо особые двери строить! Он с нами песни поёт: «Ты сегодня мне принёс кошку дохлую за хвост!» И припев поёт: «Ландыши, ландыши, целый букет!» Он с нами громко поёт. Он говорит, что с нами отдыхает.
— Спасибо, бегу! — говорит Димкин папа. — Если Дима заявится, вы уж, Галя, не гоните его!
— А вы не боитесь его одного оставлять? — говорит мама.
— Большой парень, — говорит Димкин папа. — Вчера кошку откуда-то приволок. Злющую, рыжую. И градусник ей ставил.
— Вы ему позволяете? — спрашивает мама.
— Хотел вчера выдрать, — говорит Димкин папа, — да его и так кошка всего исцарапала. Градусник вот опять разбил, это скверно.
— У кошек ведь тоже бывает бешенство, — говорит мама.
— Вполне нормальная дикая кошка, — говорит Димкин папа. — Он ей градусник, она ему когти.
По справедливости. А у меня в больнице градусников не хватает.
— Всё-таки надо бы проверить эту кошку, — говорит мама.
— Её и след простыл, — говорит Димкин папа. И уходит. Он весёлый ушёл. Ему мама галстук так красиво завязала.
— Ты что же хорошего человека облаял? — говорит мама Путьке. — Ну-ка, поди сюда!
А КАКОЙ ОН, БУЛЬДОГ?
А Путька на маму смотрит и не подходит. Он даже к стенке спиной прижался и глаза закрыл. Он маму боится. Мама с ним очень строго разговаривает.
— Он у тебя глупенький, — говорит мама. — Даже простейших вещей не понимает.
— Нет, понимает!
Мне не хочется маме говорить, что Путька её боится. Маме будет обидно.
— Если уж брать собаку, — говорит мама, — то, по крайней мере, настоящую. Овчарку или бульдога…
— А какой он, бульдог? — говорю я.
Чем же Путька не настоящий? У него глаза коричневые, как у меня. Только у меня они всегда коричневые, а у Путьки бывают разные. Когда он сердится, глаза зелёные. А
если его гладить, тогда жёлтые. Как будто песок и солнце в каждом глазу, даже жарко.
— Бульдог — это такая порода, — говорит мама. — Вот я тебе сейчас покажу.
Мама полезла книги с полки снимать. И никак не могла найти, что нужно. Книги до сих пор как попало стоят. У неё руки не доходят.
Но всё-таки мама наконец нашла эту книгу. Оказывается, она у неё на столе лежала.
— Вот, смотри, — сказала мама.
Я влезла с ногами на стул и стала листать книгу. Там столько собак оказалось! На каждой странице разные. Это такая собачья книга. «Брем» называется. Одни собаки!
Там