Путька стр. 5
ковёр на полу лежит. Он в городе на стенке висел, а потом мама сказала, что хватит, своё отвисел, и постелила его у моей кровати. И под стол немножко попало, потому что ковёр большой.
— Он старый, — сказала я.
— Нехорошо, — сказала баба Рита. — Такую дорогую вещь на пол определили. Мама-то сколько получает?
— Чего получает? — спросила я.
— Э-эх, — вздохнула баба Рита, — я в твои годы уже на базаре стояла. Денег-то сколько матери платят?
— А вы зачем на базаре стояли? — спросила я.
— Молоко продавала, — вздохнула баба Рита.
Она, значит, всю жизнь продаёт молоко, вот как интересно.
У неё это такая работа. У неё даже усы от старости выросли, а она всё равно продаёт.
— Вам нравится продавать? — спросила я.
— Кто к чему определён, — сказала баба Рита. — Вот твоя мама в институте…
— Ей всегда некогда, — сказала я.
— Много научники-то получают! — снова вздохнула баба Рита. — А молоко хоть задаром отдай…
— А мне скучно, — пожаловалась я.
— Мама — женщина строгая, на воду дует, — непонятно сказала баба Рита. — А ребёнку одному, конечно…
Я тут поняла, что баба Рита не со мной разговаривает, она с собой разговаривает. Она одна живёт, и ей дома говорить не с кем.
— Щенка тебе нешто подарить? — сказала вдруг баба Рита.
Она спрашивает, а я не знаю: подарить или нет. Какой он, щенок? В городе я видела собаку, она рычала через намордник.
— Он кусается? — спросила я.
— А чего ему кусаться? — сказала баба Рита. — Пойдём…
Мы и пошли. Баба Рита за институтом живёт. В маленьком доме, будто игрушечном. И называется этот дом хутором. У неё вокруг дома забор: она ведь одна живёт и ей страшно. Особенно по вечерам. Ни за что бы не стала одна жить!
А во дворе у бабы Риты сарай. И в сарае много-много разных щёлок. И в каждую щёлку смотрит солнце. Туман уже давно прошёл, и солнце вылезло. Оно в щёлку протискивается, и пылинки в нём кружатся. В сарае так много пылинок! Пылинки из сена летят. Тут очень много сена. И ещё корова. Она жуёт и смотрит. У неё рога полосатые, как мой носки. Как замычи-ит, сразу страшно. Она столько молока даёт! У бабы Риты все сотрудники берут молоко — так много. Баба Рита даже устала разносить.
Мы корову обошли, а в углу большая корзина. И в ней кто-то пищит. Я посмотрела — в корзине лежит собака, рыжая, а на ней щенки, как рукавички. Раз-два-три — три жёлтых щенка и ещё один — чёрный. Чёрный кусает собаку за ухо и урчит. Так ему нравится кусать! А остальные сосут и чмокают. Собака на меня вдруг как посмотрит! Сразу поняла, что я хочу чёрненького взять. Жёлтых-то ей, наверное, не так жалко — их много, а чёрный — один.
— Лежи, Кубышка! — прикрикнула баба Рита.
И Кубышка растянулась, а щенки снова зачмокали. А мой так и прыгает! Вон какой, он уже умеет прыгать!
— Чёрненького! — сказала я.
Я так волновалась, что у меня получилось «чёлненького», как у маленькой.
— Неладно выбрала, — сказала баба Рита.