Путька стр. 50
выпустил, а отвечать боится. Думает, в уголке отсидится.
— Струсил, — сказала мама.
А Путька опять выходит в коридор. И в зубах у него ремень. Он его прямо с отвращением держит. У него лапы дрожат, до того ему неприятно нести этот ремень. Он глаза почти зажмурил, чтобы не смотреть на ремень. Но должен кто-то отвечать за котлеты? Вот Путька принёс для себя ремень. Не будет же мама бить бездомного кота! Путька его нарочно выпустил, пожалел.
Путька положил ремень около мамы и сел рядом.
— Мама! — сказала я. — Если уж Путька ремня не боится, так я тем более. Мы вместе будем отвечать.
— Подумаешь, — сказала мама, — одни вы такие благородные!
И унесла ремень в комнату. А Путька меня в щёку лизнул. Я его поцеловала в белое пятнышко. Нам котлеты ничуть не жалко. У нас ещё колбаса есть. Мы сделаем бутерброды.
— Вы убирайте кровати, — сказала мама, — а я пока за молоком к бабе Рите сбегаю. Вдруг ваш рыжий разбойник молочка захочет, а у нас — нет.
Это мама пошутила.
Просто мама иногда сама ходит за молоком. Вдруг баба Рита опоздает, а мне в школу идти!
НАС ПУТЬКА ПРОВОДИТ!
Мы с Путькой начали убираться. Я взяла за один конец одеяла, а он — за другой. И мы его трясём. Одеяло нужно сначала вытряхнуть. Путька тянет к себе, а я — к себе. Как весело!
— Вот это работа! — вдруг говорит кто-то.
Мы с Путькой так и отпрыгнули от одеяла. Оно на ковёр упало. Смотрим — в дверях дяденька стоит и улыбается во весь рот. И нам как будто подмигивает. В белом костюме, а сам весь чёрный. Даже глаза.
И за спиной у дяденьки мешок. Он этот мешок отстегнул и поставил на пол. На нём столько карманов!
— Вот ты какая, — говорит дяденька, — Тата…
И так на меня смотрит, будто меня давно знает. А сам ещё даже не познакомился. Без разрешения вошёл.
— Ты, значит, на месте, — говорит дяденька. — Путька — вот он, уже лапу тянет. А где же Галя?
Я догадалась, какую он спрашивает Галю. Это про мою маму!
— Мою маму Галиной Андреевной зовут, — говорю я.
— Кому как! — говорит человек. — А мы с ней в школе вместе учились.
— А потом потерялись? — говорю я.
Теперь я, кажется, вспомнила этого дяденьку. Он на карточке тоже подмигивал.
— Правильно, — говорит он. — Ты всё знаешь!
— Вы человек с Луны, — говорю я.
— Вот именно, — говорит он.
Тут мама в комнату вошла. И стоит. Руки опустила, и лицо у неё совсем белое. Глаза такие большие! Круглые. И молчит.
— Мама! — кричу я. — Он же с Луны!
А она молчит. И дышит.
— Галя! — говорит человек.
И как бросится к маме. Он её прямо на руках поднял. Вон какой сильный, — Димкиному папе ни за что тётю Клаву не поднять. Разве он поднимет!
— Митя, — говорит мама. — Митя…
И смеётся, как будто плачет. Он её посадил на диван. А она всё повторяет: «Митя, это ты?» И по волосам его гладит, как маленького. Такая смешная!