Библиотека

Путница стр. 107

Размер шрифта
-
+
Тема

начал несколько дней назад у Черного озера. Но кто ж знал, что их желание идти с нами так его разозлит?!

Нутром почуяв, что он сейчас сорвется с места, а его знаменитая, какая-то нечеловеческая, буквально ослепляющая злость уже вот-вот готова была сорваться с привязи, я с приглушенным воплем повисла на могучей шее.

– Стой! Не трогай их! Не смей, слышишь?!

– Шр-р-р!

– Нет! Опомнись! – Меня волоком протащило по пушистому ковру, но скорр этого даже не заметил – хищно прищурившись и прижав уши к голове, кровожадно уставился на стену перед собой и чуть согнул лапы, как для прыжка. – Ширра! Они ни в чем не виноваты!

– Шр-р, – это уже совсем тихо, как бывает на последней стадии бешенства. Глаза абсолютно черные, лютые. Зубы уже видны на всю длину, и от них тянет неминуемой смертью. Дыхание горячее, почти обжигает кожу на пальцах. Тело напряжено и готово к удару.

Я до крови прикусила губу и, неожиданно решившись, вцепилась в оскаленную морду, а потом с силой развернула к себе.

– Не смей! Я тебе запрещаю!

И снова – эта жуткая чернота в глазах, в которой тонешь, не чувствуя опоры. Снова чувствуешь, как исчезает мир, как пропадает комната, бесследно истаивают знакомые запахи, краски, звуки. Как стремительно падает на голову закачавшееся небо,

как оно давит своей тяжестью и заставляет дрожать от усилий, чтобы просто держаться прямо. Как неимоверно трудно вдохнуть, как сжимает грудь будто стальными обручами. Как темнеет в глазах и перед ними с бешеной скоростью мелькают разноцветные искры. Как закладывает уши, а на языке появляется отвратительный привкус крови. А затем резко убегает из-под ног коварный пол, ты теряешь опору и падаешь, падаешь, падаешь… до тех пор, пока что-то не ударит больно по лопаткам и не вырвет из груди болезненный стон…

Я внезапно осознала себя лежащей на спине – задыхающейся, мокрой от пота, с разламывающимися от боли лопатками, между которых будто осиновый кол вогнали. Перед глазами плыли мутные круги, на губах появилось соленое. Дыхание было рваным, подозрительно сиплым, словно после тяжелой работы. Ноги дрожали, руки онемели, во всем теле поселилась дикая слабость и нескончаемый холод, от которого нет никакого спасения. Сил не осталось ни капли, хотелось просто закрыть глаза и умереть на месте, потому что никакого желания жить тоже не было. И лишь под рубахой яростно сверкали два наших риала, не давая забыться или потерять сознание. Один холодный, словно его искупали в горном озере, второй, напротив, дико горячий, от каждого прикосновения которого я вздрагивала, как от удара.

Ширра негромко заскулил, жалобно ткнувшись носом в похолодевшие щеки, влажную шею, безвольно упавшие на пол ладони. От каждого прикосновения меня бросало в жар, тогда как его кожа, напротив, покрывалась плотной коркой инея, делая его похожим на скульптуру из разноцветного гипса.

Наверное, это тоже было больно – моя жемчужина умеет быть жестокой, если захочет. При случае вполне способна проморозить любого до самых костей. Но Ширра словно не замечал – напрочь позабыв про эльфов, он настойчиво теребил мои руки, согревал их горячим дыханием, бережно трогал лапой и беспрестанно урчал, словно большой кот. Наконец отчаявшись, подцепил клыками неистово враждующие амулеты и, крепко зажмурившись, сжал челюсти.

По комнате словно

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.