Пылающий храм стр. 2
— невозмутимо продолжал джентльмен. — Несколько больше, чем нужно. Трудно остановиться, когда уже начали, верно?
Священник попятился.
— Нравилось убивать? — резко спросил джентльмен.
— Я не хотел…
— Нравилось или нет?
— Вы сначала докажите!.. — взвизгнул преподобный.
— Я ничего не доказываю, — с издевкой ответил визитер, — потому что вы и так знаете.
Отец Грейс метнулся к дверям, забыв, что они заперты, дернул створки, отскочил, панически зашарил в кармане в поисках ключей. Джентльмен, неслышно приближаясь, извлек из трости шпагу. Патер отпрянул от него, повернулся спиной, и позади коротко свистнул клинок. Ноги Грейса сложились, как у кузнечика, и он с воплем повалился на пол. По брюкам обильно потекла кровь.
Священник приподнялся на локтях и, поскуливая, кое–как прополз к двери несколько футов, пока не уткнулся в темные ботинки, и вжался в гранитные плиты, когда увидел окровавленный кончик шпаги, опущенной к полу.
— Но даже вы должны понимать, — негромко продолжал джентльмен, — кого призываете подобными действиями.
— Я не… — отец Грейс заскреб пальцами по камню; ноги не разгибались и скользили в луже крови. — Я не понимаю!
— Неважно, — меланхолично отвечал джентльмен, — сейчас вы познакомитесь, — он обтер шпагу платком и бросил его на пол. —
Вы не успеете истечь кровью, чтобы избежать встречи. Но у вас будет несколько минут на покаяние.
— Покаяние? О чем вы! — священник попытался поймать его за ногу. Незнакомец брезгливо отодвинулся.
— Проведите это время с пользой.
Отец Грейс наконец осмелился задрать голову и встретился с глубоким внимательным взглядом очень темных глаз. Джентльмен изучал его, как животное.
— Но здесь же дом Божий!.. — в последней попытке прохрипел пастор.
— Только не для вас.
Джентльмен кончиком шпаги подцепил связку ключей, вытянул ее из кармана Грейса и убрал клинок в ножны.
— Не уходите! Постойте!
— Вот вы и встретитесь, — раздалось в ответ. — Вы же этого хотели.
…джентльмен захлопнул двери церкви и запер.
— Это еще не значит, что я тебя выпущу, — пробормотал он и вытолкнул из ячейки на ремне бутылочку с густой зеленой жидкостью и с приклеенной к пробке кисточкой. Он обвел замок на двери в правильный круг и крест–накрест написал поверх него две короткие фразы. Из–под двери пробилось красноватое свечение.
— Не пытайся выйти. Скоро за тобой придут, — он сунул бутылочку на место и быстро зашагал по Эвленн–род.
29 декабря— Терпеть не могу пожары, — пробурчал Натан; полицейская карета тряско катила к южным кварталам Блэкуита.
— Почему? — заинтересовался Лонгсдейл.
— Потому. Не знаю ни одного полицейского, который их любит. Сперва огонь спалит к чертям все, до чего дотянется; потом его тушат водой, песком и всем, чем могут; а в итоге полиция в состоянии только сказать, что тут что–то сгорело, и, вероятно, кто–то умер.
Пес издал звук, средний между сочувственным хмыканьем и ехидным фырканьем. Он был бодр и полон сил, в отличие от двуногих. Комиссара подняли в начале шестого, а Лонгсдейла он перехватил, когда тот возвращался с кладбища. Вид у консультанта был утомленный и потрепанный. Натан предпочел не спрашивать, чем он занимался на кладбище ночью.