Пых — и там! стр. 10
деле православный? — с подозрением спрашивает она.
* * *С обеда я тоже стараюсь не опаздывать. Сворачиваю в наш переулочек и вижу у раздвинутых дверей родной конторы небольшое скопление народа в количестве трех человек. Долговязый Станислав Казимирович и двое незнакомцев в синих робах. И что-то становится мне слегка тревожно. Кажется, обсуждают наш морально устаревший фасад.
Подхожу.
— Целиком ничего менять не будем, — раздраженно втолковывает Стас. — Просто вместо дверей ставим такую же секцию. Из такого же стекла… Остальное все как было, так и остается.
Чуяло мое сердце!
— Стас! — говорю я. — Зачем?
Он оборачивается.
— Что зачем?
Мы со Стасом не только ровесники, мы еще и друзья детства, почему я, собственно, и получил должность менеджера по продажам. Проще говоря, продавца. При Тохе и Тасе я обычно обращаюсь к боссу по имени-отчеству, но сейчас их поблизости нет, да и ситуация такая, что не до этикета.
— Но ты же видел сегодня, Стас! Единственный клиент за все утро! И он в двери вошел, в двери! Не портанулся — вошел…
— Сегодня — да, — нехотя соглашается он. — А раньше?
Тут мне возразить нечего. Да, действительно, случай и впрямь выпал довольно редкий. Обычно посетители поступают иначе: пых — и тут.
— Стас… — говорю я — и самому неприятно слышать свой собственный жалобный голос. — Ну ты же знаешь, фобия у меня на телепортацию…
— Придурь у тебя, а не фобия! — ощетинивается он, но тут же снижает голос на полтона (все-таки друзья детства). — Фобия у него… К психотерапевту обратись…
— Ну так как с фасадом решим? — вмешивается один из незнакомцев.
— Решили уже! — в сердцах рявкает на него Стас. — Фасад не трогаем. Только двери!..
* * *Не о том я говорил с Маргаритой Марковной. Надо было вот о чем спросить: не требуется ли им какой-нибудь, скажем, гробокопатель? Хотя нет. Даже если бы и требовался! В пределах города, как я от нее узнал, все кладбища сейчас закрыты, простых смертных хоронить там запрещено. А до новых погостов можно добраться опять-таки только с помощью телепортации.
Впрочем, в их фирме еще имеется катафалк для клиентов с предрассудками, сам видел. Но ведь и шофером не устроишься, с автомобилями, напоминаю, у меня тоже отношения натянутые, машину водить не умею.
— Станислав Казимирович, — обращаюсь я в тоске к другу детства. — А двери когда убирать будем?
— Где-то через недельку…
Стало быть, времени у меня — всего ничего. Нужно ведь не просто найти работу, нужно еще, чтобы она располагалась в зоне досягаемости пешкодралом.
Стасу и самому неловко. Посетителей по-прежнему нет. Хмурится, покряхтывает. Наконец подходит ко мне, возлагает
руку на плечо.
— Давай-ка пойдем потолкуем…
И, провожаемые понимающими взглядами Тохи и Таси, мы удаляемся в его тесный кабинетик. Там Стас извлекает из сейфа початую стеклянную фляжку коньяка и пару крохотных яшмовых рюмочек, наливает мне, потом — себе. Негромко чокаемся.
— Ты пойми… — помявшись, заводит он проникновенную речь. — С дверьми это ведь не я придумал. Мы целиком зависим от фирмы-производителя. А там кто-то шибко умный нашелся… Рекомендуют убрать.
— Рекомендуют? — с надеждой переспрашиваю я. — Или приказывают?
— В данном случае это одно и то же, — ворчливо отзывается Стас. — Не хочется мне тебя терять, — признается он. — Не потому, что ты работник хороший! Работник ты, между