Радиус взрыва неизвестен стр. 101
даже не пытаетесь бороться! Помните Маяковского:
Много ходит
всяческих
охотников
до наших жен…
— Это не тема для разговора! — гневно прервал он.
— Нет, именно об этом и надо говорить! Вместо того чтобы взять мокрую тряпку и снять с этого гипсового болвана всю позолоту, вы притворяетесь слепым! А вы знаете, что этот Брегман почти каждый месяц бывает в Москве и, наверно, звонит… Марте Кришьяновне… — Я с трудом вымолвил ее имя.
— Знаю, — сухо ответил Гордеев. Он открыл дверь и преувеличенно громко спросил: — Может быть, зайдете к нам?
— Нет! — отрезал я. Но, взглянув в его измученные глаза, испугался своей резкости. — Идите отдыхайте. Завтра я позвоню, как только дадут погоду. В Москве все станет проще и определеннее.
Он пожал плечами и закрыл дверь за собой. Я еще долго стоял в коридоре. Не то чтобы я подслушивал, нет, просто меня удивляло молчание за дверью. Как будто там никто и не жил. А может, и на самом деле там медленно и тихо умирала любовь? У одра смертельно больного всегда тихо…
7Утром погоды не дали. Пообещали отправить нас в четыре пополудни с рейсовым трансъевропейским.
Когда я сказал об этом Гордеевым, Марта вдруг забеспокоилась, попросила позвонить на вокзал, нет ли поезда. Поезд уходил только в девять вечера.
Она как-то вся сжалась, побледнела, я бы сказал, даже подурнела. Неподвижно сидела в кресле, только пальцы шевелились, комкая бахрому скатерти на столе. Гордеев, одетый, выбритый, неторопливо ходил по комнате, собирая разбросанные вещи. Разговаривал он односложно: «Да», «Нет»… У меня было такое ощущение, что он ходил безостановочно всю ночь.
Но вот все было собрано, чемоданы заперты, и только тогда он остановился среди комнаты, тоскливо глядя вокруг. Ему не хватало какого-нибудь дела, чтобы занять свои руки. Так и казалось, что сейчас он сядет по другую сторону стола и тоже начнет комкать и расправлять скатерть. Картина эта представилась столь отчетливо, что я невольно поморщился, поклявшись про себя умереть, как и жил, холостяком, а если уж придется жениться, так выбрать женщину некрасивую, смирную, не моложе себя.
Впрочем, сейчас и Марта была некрасивая и смирная. А что касается возраста, так его трудно было определить. Разве лишь то, что она не забыла принарядиться, будто ждала гостей, еще говорило о ее молодости.
Мне надоела эта игра в «молчанку». Я нарочно громко и развязно предложил:
— Пойдемте-ка позавтракаем! Я давно замечаю, что самые утешительные мысли приходят после еды. Вот помню… — И принялся рассказывать первый пришедший в голову анекдот.
Супруги не поддержали меня, но завтракать пошли. Однако и за столом они
не ели, а только ковыряли еду. Впрочем, мне это не помешало. Я отведал редьки с маслом и пресловутых «цеппелинов», кои оказались вполне приятными котлетами из мяса в картофельной оболочке. Выпил я и отличного кофе, после чего принялся снова расшевеливать моих спутников. Они промолчали весь завтрак.
— Пойдемте в музей, — предложил я. — Помнится, тут есть картина какого-то неизвестного живописца на весьма фривольную тему: «Месть девушки». Может, она развеселит нас, если уж приходится столько мучиться в ожидании самолета. Да и вообще музей здесь должен быть довольно богатым…
Гордеев безразлично кивнул. Марта даже не подняла свои небесно-голубые глаза.
Выходя из гостиничного буфета, мы увидели