Радиус взрыва неизвестен стр. 28
не соединяла. Коночкин не удержался и накричал на нее. Только после этого в трубке загудел бас Сердюка.
— Ты один в кабинете? — спросил Коночкин.
— Да. А что? — испуганно и шепотом проговорил Сердюк.
— У меня в руках статья этого Чащина.
— Ну и что? — уже раздражаясь тем, что его напугали, пробасил Сердюк.
— Ты не кричи, а лучше послушай, я тебе кое-что прочитаю, — с некоторым злорадством сказал Коночкин.
Про себя он подумал о том, как это хорошо — быть заместителем редактора и знать, что никакой Чащин про тебя такое не напишет.
— Слушай!
Он начал читать, время от времени спрашивая: «Ты слушаешь?» — и с удовольствием замечал, как падает голос Сердюка. Когда он закончил чтение, на том конце провода долго длилось молчание, слышалось только дыхание, да с таким присвистом, словно человеку не хватало воздуха. Коночкин даже воскликнул с полным сочувствием:
— Выпей воды, а то инфаркт случится!
Послышалось булканье воды, потом Сердюк сиплым, севшим, неузнаваемым голосом сказал:
— И ты этого подлеца еще не выгнал?
— У нас это не так просто, — с сожалением ответил Коночкин.
— Еще скажи, что напечатаешь.
— Ну, до этого далеко, а вот выгнать и рад бы, да не могу.
— Выгонишь! — уверенно сказал Сердюк, опять обретая полную силу голоса.
— Не могу, — упрямо ответил Коночкин.
— А я говорю — выгонишь, и не позже, чем завтра.
— Оставь, пожалуйста, — с досадой сказал Коночкин.
— А если я скажу, что он познакомился с Виолой и пытается сбить ее с толку?
Теперь молчание наступило на этой стороне. А на том конце провода Трофим Семенович прислушивался, как трудно дышит Коночкин. Удовлетворенно крякнув, Трофим Семенович совсем уже веселым голосом сказал:
— Давай, давай! В приказ — и только!
Коночкин уныло ответил:
— У него направление в редакцию…
— Какой же ты еще суслик, милый будущий зятек! — сердито сказал Трофим Семенович. — Направление! Подумаешь, беда какая! А ты напиши подряд три приказа, и в третьем все будет правильно. Сначала выговор, потом выговор с предупреждением, а затем увольнение. Только и всего. А три приказа в три дня можно написать.
— А если не за что?
— Вот болван! С тобой говорить, что лбом стенку пробивать. Что, ты сказок не знаешь? Дай ему три задания, да помудреней, вот и все.
— Ну да, — усомнился Коночкин, лучше знавший сказки. — Иванушка-дурачок после каждой задачи становился сильнее, да ему еще и сама дочка волшебника помогала…
— Дочку я отошлю подальше. Кстати, уже вузовская практика начинается. Главное, чтобы его в городе не было. Зашли его куда-нибудь в Тьму-Таракань, а то он и в самом деле Виолу смутит. Она уже пристала вчера ко мне с ножом к горлу: за что я его из дому выгнал.
— Он у вас был?! — ревниво вскрикнул Коночкин. — Ну ладно! Он у меня достукается!.. — И вдруг оживился: — На первый выговор он уже наскочил. Я ведь ему дал задание по Мылотресту, а он кинулся к тебе.
— Вот и хорошо! — обрадованно сказал Сердюк. — Да запиши покрепче, чтобы потом никакая комиссия не могла придраться, — великодушно посоветовал он. — У меня вот так-то появилась одна практиканточка с критическим характером, так я ее загнал в Камыш-Бурун скалькулировать экономическую целесообразность строительства мельницы, а там на сто верст вокруг ни кино, ни