Библиотека

Радиус взрыва неизвестен стр. 42

Размер шрифта
-
+
Тема

толстые ленивые собаки, подбирая мелкую рыбешку, оставшуюся после уборки улова.

— А где же ваши… суда? — довольно робко спросил Чащин. Он хотел было сказать — посудины, — кажется, так именно называют рыбаки свои шайбы-лайбы, но в последний момент споткнулся. Знакомство с рыбацким промыслом ограничивалось у него застрявшим в памяти названием купринской повести «Листригоны» , но что это такое — моллюски или рыба, он не помнил.

— Суда — в море, — равнодушно сказал Максимиади. — Мы ждем новую посудину. Уже вторую неделю ждем! — более сердито сообщил он. — Вот почему наши рыбаки не выполнили план и вам нечего здесь снимать. Вы тоже из газеты?

— Да, я очеркист, — стараясь придать себе побольше важности, ответил Чащин.

— Первый раз вижу на нашем берегу человека из газеты! — воскликнул Максимиади и, отойдя в сторону, принялся разглядывать Чащина так же, как перед этим разглядывал Гущина. Он даже сделал из пальцев подобие подзорной трубы, но Чащин держался спокойно. Тогда Максимиади с той простотой радушного человека, которая бьет посильнее отравленной стрелы, спросил:

— Проштрафились?

— Как это? — сдерживая гнев, спросил Чащин.

— Ну, выпили, загуляли, не знаю, как это у вас называется. Вот и отправили проветриться?

— Мы приехали работать! — гневно ответил Чащин.

— Молчу, молчу, — с усмешкой ответил Максимиади, успев ловко поддержать вновь покачнувшегося фоторепортера: тот увидел с пригорка море, и его опять закачало. — Только мы все тут безработные… — Последние слова бригадир произнес с горечью.

У маленького деревянного причала, вдававшегося в море, остановился катерок. На причал вышел пожилой мужчина в черном форменном кителе. С катера выбросили на причал парусиновый мешок, форменный человек подобрал его, и мотор катера застрелял снова. Катер отвалил и пошел по своим делам дальше.

— Опять приказы привезли! — мрачно сказал Максимиади.

Чащин догадался, что катер был почтовый. Пожалуй, и в самом деле следовало идти с этим катером, чем мучиться в автобусе. Но потемневшее лицо Максимиади тревожило. Чащин спросил:

— Какие приказы?

— Сидеть у моря и ждать погоды… Поверите, — он заговорил горячо, сердито, — две недели ждем! Как объявили, что начнем соревноваться за звание бригады коммунистического труда, ну, просто не везет! — Он вдруг оборвал разговор, словно жалоба опротивела и ему самому, и распахнул дверь.

Навстречу вышла женщина с раздраженным лицом. Максимиади поспешил представить:

— Вот наши гости. Приехали из газеты…

— Корреспондент областной газеты Чащин. А это наш фотокорреспондент Гущин, — поспешил добавить Чащин.

— Господи, какие длинные слова! — сказала женщина. — Позвольте вас называть просто по фамилиям.

— Даже по именам! — поторопился Чащин. — Меня зовут Федор, а товарища — Михаил.

— Проходите, проходите, — довольно радушно сказала женщина и тут же напустилась на мужа: — Ох, лишенько мое! Ведешь гостей в дом, а в доме нечего на зуб положить!

— Я схожу к Шенгелая за рыбой, — быстро сказал муж. — Он не стал ждать инспектора и вышел вчера в море.

Женщина провела гостей в дом.

В доме было чисто и довольно уютно; две деревянные койки, снятые с какого-нибудь судна, маленький столик, табуретки. Ни шкафа, ни сундуков, какие бывают в каждом доме, не было. Хозяйка уловила удивленный взгляд Чащина и сказала:

— Нас на три дня отправили, а живем третью неделю в ожидании…

И видно было, что вынужденное безделье истомило ее.

Газетчики спустились к морю смыть дорожную пыль. Этот далеко

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.