Радиус взрыва неизвестен стр. 45
и вообще всем видом своим журналисты напоминали странствующих рыцарей.
— Дон Кихот! — выпалил Гущин, глядя на приятеля.
— Санчо Панса! — отпарировал Чащин.
Гущин смертельно обиделся и замолчал.
Так молча они подошли к судну. Зато рыбаки не могли остаться равнодушными, увидев репортеров.
— Полундра, на нас нападают пираты!.. — кричал один.
— Капитан Кук и Христофор Колумб! — кричал другой.
— Бригадир, поставь их на баке. Все дельфины со смеху сдохнут. Сетей метать не надо будет, — советовал третий.
Гущин остановился на полдороге и сказал:
— Хватит! Все! Я не поеду.
— Это ты брось, — сердито зашипел Чащин. — Достань аппарат и сделай вид, что ты их фотографируешь. Они живо перестанут.
Гущин сразу вспомнил о волшебной силе своего «Зоркого» и нацелился им в шутников. Те, и верно, попрятались кто куда. Тогда, в отместку, он снял Чащина, отчего тот пришел в ужас и попытался было вырвать камеру, чтобы засветить пленку, но Гущин оказался проворней и взбежал на палубу.
Поднялся и Чащин.
Вблизи судно это совсем не походило на ту рыбацкую фелюгу, шхуну или шняву, какую собирался описать Чащин. Перед ним было новое, современное судно, цельносварное, с отличным двигателем, с электрическим светом во всех коридорах, с душем, красным уголком и кубриком.
С того момента как молодые люди вступили на палубу судна, все шутки над ними прекратились: то ли бригадир сказал, чтобы рыбаки перестали «травить», то ли их посчитали полноправными членами маленькой команды. Во всяком случае, когда репортеры вышли из кубрика, все были заняты своими делами и не обращали на них внимания.
Судно, приняв рыбаков, отвалило от берега, и поселок сразу окутало розоватым туманом. Качки совсем не было, судно шло по гладкой, словно зеркальной поверхности. Только за кормой разбегался надвое вал от винта.
Рыбаки проверяли капроновые сети, загребные шлюпки, лини. Очутившись в море, они оказались очень ловкими и быстрыми. От ленцы и пустословия, которые так портили их на берегу, не осталось и следа. Здесь никто не пререкался ни меж собой, ни с бригадиром, а сам Максимиади выглядел настоящим командиром.
Он стоял на мостике рядом с капитаном и о чем-то совещался с ним. Чащин поднялся на мостик и попросил разрешения задать несколько вопросов.
— Наши корреспонденты! — гордо сказал Максимиади.
— А вдруг улова не будет? Тьфу, тьфу, тьфу! — трижды сплюнул капитан.
— Не может не быть! — гордо сказал Максимиади.
— Как же вы будете искать этих дельфинов? — спросил Чащин.
— А зачем нам бензин тратить? — удивился Максимиади. — Искать будет разведка.
— Какая разведка? — переспросил Чащин.
— Слышите, вон она, разговаривает.
Тут Чащин услышал писк зуммера, стук ключа и треньканье морзянки. Они стояли как
раз у дверей каюты, из которой доносились эти радиозвуки. Чащин заглянул туда.
Над радиоприемником сидел юноша, прижав наушники двумя руками, и внимательно вслушивался в разноголосый хор звуков. Чащин кашлянул. Юноша не слышал. Казалось, он весь превратился в слух, ища среди тысячи шумов какой-то единственно нужный.
Вдруг морзянка запищала быстрее. Юноша отнял одну руку и принялся писать. Потом повернулся и крикнул:
— Дельфины в квадрате Г-26!
Чащин отшатнулся в изумлении: перед ним была Виола…
14Капитан и бригадир проявили еще одно качество: быстроту. Максимиади ринулся с мостика, вниз, командуя:
— Сети к забросу!
Капитан в два шага достиг штурвала, попутно передав в переговорную