Библиотека

Радиус взрыва неизвестен стр. 73

Размер шрифта
-
+
Тема

статьи, были размещены портреты его заместителей и помощников.

Но черт с ними, с заместителями! Трофим Семенович готов был пожертвовать любым из них, лишь бы не трогали его самого, а тут ведь били именно по нему! И это была не заметка, это была большая, хуже, — огромная статья, занимавшая две трети газетной страницы сверху донизу.

И как же не соответствовал его портрет, портрет благодушного, но сильного человека, спокойно взирающего на читателей, тому, что об этом человеке говорилось в статье! Трофим Семенович, едва впившись в первую строчку, уже не мог оторваться, придвигаясь все ближе к витрине, выжимая кого-то из толпы, наступая кому-то на ноги, словно эти строки притягивали его. Он уткнулся в чье-то плечо подбородком и не заметил этого: весь внимание, весь зрение.

Среди читателей там и тут слышались ядовитые восклицания:

— Вот это дает жизни!..

— Кто этот Чащин?

— Ну, теперь товарищ Сердюк поедет обратно муку грузить!

— Да, он намолол тут за этот год! Все мельницы позакрывал!

— А что ему, толстому бугаю, с возами на мельницу не ездить! Они ему только для отчета были нужны!

Трофим Семенович поеживался, но оторваться от газеты уже не мог. Поразительно, эти люди, стоявшие тут, которых он никогда не видел, знали о нем все! Трофим Семенович со страхом подумал, что такая статья могла бы появиться и без участия Чащина, если судить по тому, как знали его дела эти посторонние люди. Теперь Трофим Семенович будет знать, как осторожно надо поступать, если хочешь сохранить и свой пост и необходимое спокойствие. И тут же вздрогнул: пожалуй, больше у него уже не будет никакого поста.

Человек, на плечо которого Трофим Семенович, опирался подбородком, кончил читать и неожиданно повернулся, и Трофим Семенович вдруг попытался нырнуть в толпу. Перед ним был Чащин.

— А, Трофим Семенович! — каким-то равнодушным тоном сказал Чащин, будто это было обычным делом, когда возле газетной витрины встречаются автор статьи и его герой. И какой герой! Добро бы положительный, — Трофим Семенович вспомнил, что герои делятся на положительных и отрицательных, но он не хотел быть ни тем, ни другим. И тут он впервые испытал чувство такой злобы, что, кажется, доведись встретиться в темном переулке, у него не дрогнула бы рука изничтожить этого строчкогона. Не убить, конечно, а измордовать, да так, чтобы он на весь век отказался клеветать на добрых людей. А Чащин будто и не замечал, как потемнели глаза у Трофима Семеновича, и машинально спросил:

— Ну как статья?

— Ничего, — так же машинально ответил Трофим Семенович, все еще соображая, куда и как ударил бы он

поначалу.

— Жаль, сократили! — сказал Чащин. — Вся история о том, как вы разогнали всех, кто давал мне сведения, выпала. Ну, да об этом поговорят при обсуждении статьи.

— Обсуждении?

Только теперь Трофим Семенович понял, что этим дело не кончается, а лишь начинается! Ведь теперь начнутся обсуждения, придется сидеть, краснеть, пыхтеть и каяться, каяться, каяться! А Чащин, по-прежнему занятый только своими мыслями, продолжал:

— Я думаю, директор Мылотреста тоже немного сбавит куражу! У него порядки такие же точно!

Тут Трофим Семенович метнул взгляд снова на статью и увидел примечание под ней, напечатанное жирным шрифтом:

«Все недостатки работы Мельтреста, отмеченные выше, судя по письмам наших

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.