Радость нашего дома стр. 7
гладит меня по голове:
- Не поднимай ее, Ямиль, ведь она такая же большая, как и ты.
Я снимаю с Оксаны пальто, теплую шапочку. Волосы у моей сестры не рыжие, как у Фагимы, а русые, на платье нарисованы не кружочки, похожие на глаза гуся, а бабочки с красными крыльями. И ростом она выше Фагимы. Почти с меня. А имя - Оксапа! На всей улице ни у кого нет такого имени. Только почему же она все молчит?
- Мама, пусть Оксана скажет мне что-нибудь. Пусть скажет: брат!
- Она замерзла, сын мой, пусть немного отогреется, тогда все скажет. Ладно?
- Ладно...
Я беру сестру за руку и подвожу ее к сундуку. Потом достаю из-под кровати ящик со всеми моими игрушками. У меня вещей порядочно: каменный конь, деревянное ружье, маленькая тележка, ракушка, желуди, камешки, лист бумаги с наклеенными на нем картинками. А еще красновато-зеленый попугай и ножичек с железной ручкой. Вот сколько у меня игрушек! Я их все разложил на сундуке перед Оксаной.
- Бери, бери, - говорю ей, - все это отдаю тебе. Когда настанет лето, я соберу еще много красивых вещей.
Оксана опускает свои голубые глаза и молчит. Она стесняется меня. Но почему же она стесняется?
Я смотрю на бабушку, на маму. Они обе сидят около печки на скамье и, улыбаясь, смотрят на нас. Потом мама подходит и крепко обнимает нас обоих. В глазах у нее такая радость! Когда моей маме радостно, мне тоже очень хорошо. Это, наверно, бывает со всеми людьми, и с вами также.
- Играйте, голубки мои, играйте, - говорит мама.
Когда я был один, она никогда не говорила мне: "голубь мой", а сейчас говорит: "голубки". Это потому, что нас двое. Голубь, пожалуй, один никогда не бывает. Вон сколько голубей сделали себе гнезда на крыше нашего сарая!
- Дружные птицы: никогда не ссорятся, живут и воркуют, - говорит про них дедушка Мансур.
Когда моя мама обняла Оксану, сестричка засмеялась и стала смелее. Она протянула руку, потрогала желуди,, подержала ракушку. Потом осторожно взяла за хвост красно-зеленого попугая и чуть-чуть встряхнула его. Но сколько ни тряси, он теперь не гремит. Я уже давно сделал в его животе дырочку и вытряхнул все камешки.
Сестра моя что-то сказала, во я не понял ее слов и сейчас же переспросил:
- Что ты сказала, Оксана, что?
Но она не повторила, только широко раскрыла свои голубые глаза и стала смотреть на меня. Я почему-то испугался.
Тогда мама села рядом со мной и говорит:
- Ямиль) Твоя сестра жила в далеком городе. В том городе побашкирски не говорят. Потому и Оксана не умеет. Но ты ее научишь, ладно?
- Ладно, - говорю я, хотя и не совсем понимаю слова мамы.
А почему в том городе не говорят по-башкирски? А как же говорят там? Далеко ли тот город? Мне хочется хорошенько расспросить, но моя сестра вдруг подбегает к маме и прячет у нее на груди свое лицо. Может быть, она боится меня?
- Мама, скажи Оксане... я ведь ее не обижаю, я ее никогда не обижу, а, мама... - прошу я.
Мама отворачивается в сторону. Она