Раненая страна стр. 926
в руках магический жезл. Красноватое пламя лизало железный треугольник. Холлиан помогала ему своим лианаром – как в тот раз, когда он впервые настраивался на рукх. Кавинант не мог понять, что они задумали.
Вскоре Сандер и Холлиан отпустили свои огни. Какое-то время они сидели держась за руки и глядя друг другу в глаза, словно нуждались в обоюдной поддержке.
– Об этом нельзя сожалеть, – тихо сказала эг-бренд, и ее шепот прозвучал как голос звезд. – Мы должны бороться до конца, что бы ни случилось.
– Да, – так же тихо ответил гравелинг. – Мы будем бороться до конца. – Потом его тон смягчился. – Я многое могу пережить.., если только ты будешь рядом.
Они поднялись на ноги, и Сандер, прижав к себе Холлиан, поцеловал ее в лоб. Кавинант отвернулся, почувствовав себя лишним, но они направились прямо к нему.
– Юр-Лорд, это должно быть сказано, – мрачно произнес гравелинг. – С тех пор как ты велел мне овладеть жезлом Верных, я все время терзался смутным страхом. Пока рукх был у Мемлы, на-Морэм знал все, что с ней происходило. Вот почему нас настиг его Огненный Мрак. Я боялся, что моя власть над жезлом тоже поставит меня под око Верных. И мой страх оправдался, Кавинант. – Он сделал небольшую паузу. – Мы только что убедились в моих
подозрениях. Из-за недостатка опыта мне не удалось прочитать намерение Верных, но я почувствовал их присутствие и узнал, что полностью открыт для них.
– Что нам делать, юр-Лорд? – спросила Холлиан.
– То же самое, что мы и делали, – ответил Кавинант. В круговороте размышлений он почти не слышал свой ответ. – Бежать. А потом сражаться до последней капли крови.
Он вспомнил лицо Линден, искаженное конвульсиями кошмарных видений – ее напряженный рот и полоски пота на висках. Он вспомнил сияние дикой магии.
– Мы должны выжить. Это первая задача.
Кавинант отвернулся, испугавшись на миг потерять контроль над своими эмоциями.
Имел ли он право говорить с другими о жизни и борьбе, когда не мог справиться даже с собственной силой? С ядом, который стал частью его! Чем сильнее пробуждалась в нем дикая магия, тем меньше смысла было у всего остального. Он превращался в живое воплощение скверны и разрушения. Он терял в себе человека – гордого и неподвластного Злу.
Кавинант поднял мех метеглина и начал пить, чтобы заглушить стон израненной души. Он знал, что сила разрушает. Он знал, насколько она ненадежна. Но этого знания не хватало. Или, наоборот, хватало с избытком. Сила научила его сомневаться. А сомнения порождали насилие.
Он чувствовал, как в нем росло давление силы. Какая-то часть его уже полюбила ярость и неудержимую мощь дикой магии. Кавинант так боялся себя и последствий своей горячности, что даже не мог есть. Он пил густой медовый напиток и смотрел на языки огня, пытаясь поверить в то, что поможет сохранить себя и верность прежним принципам.
Ему вспоминались трупы на каменных плитах – более двадцати человек, которых он убил. Они оживали в призрачных сумерках рассвета и тянули к нему скрюченные пальцы. Мужчины и женщины, обманутые Опустошителем. Люди, единственным преступлением которых была иная вера.
Приподняв голову, он увидел Линден, которая стояла перед ним. Она немного пошатывалась от слабости, но в ее взгляде уже сияли