Раненая страна стр. 970
где они могли насладиться долгожданной близостью. Кавинант их понимал. После стольких потерь они теперь находились в незнакомом и чуждом мире – без Солнечного Яда, который делал их ценными для остальных спутников.
Великаны сидели у костра, ожидая услышать рассказ в обмен на свою помощь. Он должен был им что-то сказать. Но это стало для него непосильной задачей.
Наконец Первая нарушила молчание:
– Друг Великанов… – Она намеренно использовала титул, который дала ему. – Ты знал соплеменников твоего Друга, Морехода Идущего-За-Пеной. Нам не терпится услышать историю о них. Мы понимаем, что это будет печальный рассказ. Но Великаны говорят, что радость обитает во внемлющих ушах, а не во рту, который говорит. Мы знаем, как выслушать тебя с радостью, хотя, возможно, слова будут жечь твои уста и сердце.
– С радостью?
Кавинант нарушил молчание. Голос Первой унес ту малую силу духа, которая оставалась в нем. Он знал, что будут делать Великаны, слушая его историю.
– Нет, не сейчас. Я еще не готов. Сидящий за спиной Кавинанта Бринн сказал:
– Эта история известна харучаям. – Он придвинулся к костру и увидел на лице Кавинанту горькую обиду. – Я мог бы рассказать ее, хотя не обучен искусству бардов.
Несмотря на бесстрастность, его взгляд показывал, что он предлагает свою помощь. Харучай предлагал снять бремя с плеч Кавинанта.
Однако тот знал, к чему это могло привести. Судьбы древних Стражей Крови были неразрывно связаны с роковой гибелью Великанов. Честность харучая заставила бы Бринна раскрыть те части истории, которые Кавинант никогда не стал бы рассказывать. Поиск узнал бы, что отряд Корина и Лорда Гирима пришел в Коеркри во время избиения Великанов и что лишь трое Стражей осталось в живых после убийства Великана-Опустошителя. Эти трое харучаев завладели осколком Камня Иллеарт, но Камень навел на них порчу, превратив Стражей Крови в невольных слуг Презирающего. И порча оказалась настолько ужасной, что они нарушили свой священный Обет, бросив Лордов в беде, когда Стране угрожала огромная опасность. Конечно, Бринн описывал бы эти события бесстрастно и сухо, как будто они не были великим горем для его народа; как будто они не были причиной того, что харучаи веками посылали в Страну своих гонцов, и те погибали, став жертвами Верных. Нет, Кавинант не вынес бы такого рассказа. Стражи Крови ценили себя по стандартам, которым не мог бы соответствовать ни один человек.
– Нет, – простонал Кавинант.
Он посмотрел на Бринна, дав харучаю единственный ответ, который имел: “Ты не должен делать этого. Вина твоих соплеменников в прошлом. Она не имеет к тебе отношения”.
– У Лорда Порчи много лиц, и самым соблазнительным из них является порицание. – Он цитировал Баннора. – Но оно не что иное, как маска Презирающего!
"Разве ты не знаешь, что Лорд Фоул свел с ума тех трех смельчаков? Он сделал их ручными животными”.
– Я расскажу все сам. “Это мой долг”.
– Расскажу, когда буду готов.
Интуиция подсказала Кавинанту, что харучаи пошел бы ради него на верную смерть.
Взглянув на Кавинанта, Бринн спокойно пожал плечами и отступил в тень, заняв место за спиной своего подопечного.
– Друг Великанов, – тихо сказала Первая, – чтобы вынести тяжести прошлого, ими надо делиться с другими. Нерассказанная история сушит сердце. Однако меня сейчас тревожит не боль