Ранние стихи стр. 3
пещеры.
Лишь крохотную долю взяли,
Набивши дичь без меры.
Лэ, исполненные скорби
№ 1
А ливень лил как из ведра
Клубничным джемом, но
В курятнике стоит жара,
Молотят — прям гумно!
Два молодца — горят сердца —
Тела их дышат паром.
Раскалывать старинный пень на жерди в птичник
им не лень —
В минуту сто ударов.
Закончен труд — и вот покорно
Садится птичка на яички —
Но не хотят яиц с беконом
Два парня. (Дивно непреклонны!)
Она все оглядела,
Чтоб видеть: яйца целы!
Потрогала соломку:
Не слишком она ломка?
Обошла домишко:
Боясь, ах, нет ли мышки!
Затем решила сесть
Тихонько на насест,
Сперва она поджала лапки.
Ведь катятся яйцо и время в старость,
«И сладкое все меньше сладко»,
А мать украдкой выпускает чары:
Пусть каждый себя четко выражает,
Но как «убоги выраженья», —
Сказал поэт, не все ль равно мне кто.
Кто ж он? Других вопросом озадачьте.
Скажу, хоть факт сей и невзрачен,
Что он парламентские пренья
Не посещал, когда б иначе,
Он быстро б изменил сужденья,
По-совьи ухая, издав шипенье.
Но его имя так прозрачно!
Оно не ваше, не мое — вот что!
Ужасный выдался денек,
(Цыпленок больше не вздохнет.)
Забрался перед смертью в стог.
Жизнь схлынула, ведь жизнь поток.
Он веселиться уж не мог,
Забыл и игры, и урок.
И разрывается на части
У парня сердце от напасти.
Стих голос: мука, боль и шок.
Так мы с билетом ходим хмуро,
Ждем у дороги экипажа,
Смятенье, ужас, и поклажа,
И мысль о вечном доме — урне —
Всех нас гнетет. И вот вокзал —
Ты зря спешил, ты опоздал:
Последний поезд уж ушел.
Гипотезу о суициде некто
Вдруг выдвинул — все бурно обсуждали,
Сурово хмурил брови грустный лектор:
«Его иглой проткнули, не кинжалом!»
Кричат и с пеной говорят у рта,
Рыданье, плач и вздохов не сдержать,
«Как пенни к шиллингу, один как к ста,
Он сам себя убил — невинна мать!» —
Но этого не доказать,
И тишину бежит взломать
Толпа детей, шумящая всегда.
Они в слезах, они в печали,
С недоброй вестью вдруг вбежали,
Сказать: стряслась еще одна беда
Нет, не глаза глядят — глазищи,
И сердце бьется звонко:
«Там курица безумно рыщет,
Убив еще цыпленка!»
Лэ, исполненные скорби
№ 2
Дом Пастора красив,
Старинный Дом из Крофта,
На нем лучей массив,
И ветер дремлет кротко.
Из всех домов, садов
Спешит вперед народ.
И маршем, вставши на дорогу,
Идут по двое-трое в ногу
Вот детский хоровод,
Вот дети средь
садов.
Здесь кто у двери ждет,
Кто двинулся вперед,
Кто позади идет.
На островок, на сушу
Спешат скорей к земле.
Сегодня смотр: кто лучше
Здесь держится в седле.
На запад и восток
Толпа вдруг разделилась
Под парнями «конек», —
Поводья пригодились, —
Мучительно жесток,
Силен — таких вязать, —
Привык всегда лягать копытцем,
Привык всегда назад стремиться
И всеми управлять.
В седло забрался рыцарь. Ах!
И рад народ сердечно:
Вот стремя на его ногах,
В руках его уздечка,
Будь осторожней рыцарь,
Не искушай судьбу.
Сей зверь не позволял садиться
Ни князю, ни рабу.
Тебе послал зайчонок
В соломе свой поклон,