Рапсодия минувших дней стр. 80
утерянные органы. Но убрать своим волшебством внешние следы, разгладить кожу — это мне подвластно.
Решив так, я соскользнула с постели и дошла до своей забытой гитары, которую притулили у шкафа. Наверное, Дарио и поставил ее там, пока я была без сознания после снятия амулета личины.
Лучше бы, конечно, рояль. Но не хотелось выходить из покоев.
— Рэми? — Приподнявшись на локте, Дар с удивлением смотрел на меня.
— Ты ведь еще не слышал меня после смены обличья? — улыбнулась я.
Донесла гитару до стула, поставила и покрутилась в поисках какой-нибудь одежды. Нет, нагота меня не смущала, но как-то… странно, что ли. Или, не дайте боги, еще лорд Калахан заявится без предупреждения, решив, что хочет послушать концерт.
Я усмехнулась и тут увидела богатый парчовый женский халат. Вероятно, его еще вчера приготовили служанки, но я не заметила. Ладно, почему бы и нет. По вороту одеяние было оторочено мехом, а снизу подбито стеганой утепленной подкладкой.
Мама любила такие наряды. В огромных каменных замках, где гуляют сквозняки, а полы ст ы лые настолько, что обжигают ступни холодом, теплые вещи с мехом — не роскошь, а необходимость.
Кстати, не удивлюсь, если по приказу лорда Калахана мне предоставили гардероб его бывшей любовницы, его сокровища, моей мамы. Может, и от ночной сорочки я зря отказалась столь категорично? Если это ее вещи, то…
Одевшись, я села, расправила парчовые п о лы халата и взяла в руки гитару. Что же я хочу?
Протяжно застонали под моими пальцами струны, пока я пыталась сформировать свое грядущее волшебство. Да, сейчас в моих силах исправить чужое увечье сразу. Без долгих-долгих концертов и вокализов. Пожалуй, мне не нужно сейчас даже петь и играть на музыкальном инструменте. Но почему нет?
Значит, шрамы… Все шрамы и рубцы. Особенно тот, что на лице. Я помню, что он нанесен магическим оружием и ни один из магов-целителей не взялся за него, опасаясь навредить рассудку пациента. Но я и не маг, и не целитель. Я сидхе, и даже реальность может изменяться по моей воле.
И неважно, что именно я буду петь или играть. Это раньше я думала, что нужно непременно отдавать приказ в стихотворной форме. Что требуется четкое указание. Но это заблуждение или случайность, когда срабатывает словесная формула. Как произошло с печатью молчания, которую я сорвала, сама того не понимая. Как совершил массовое убийство эльф Рикель.
Сейчас же я могу петь что угодно, хоть похабные матросские песенки, хоть детские хороводные. Важно лишь мое желание и то волшебство, что я буду творить.
Дарио слушал, рассматривая
меня сквозь полуопущенные ресницы. Наслаждался моим голосом и видом. А я то пела всё, что приходило в голову, то просто перебирала струны, импровизируя.
Гораздо важнее было нечто, не видимое никому, кроме меня. Яркие ленты волшебства, окутавшие лежащего на кровати мужчину в плотный кокон, словно он гусеница, из которой скоро вылупится бабочка. И они же, тонкие, длинные, подвижные, разлетающиеся по комнате.
А спустя время, отложив гитару, я подошла к постели и взглянула на свое творение. Да, так — хорошо. Вот так — правильно.
Дарио ничего не заметил, а я не стала говорить. Зачем? Будет поблизости зеркало, сам увидит.
Глава 15
Лекарь