Рапсодия минувших дней стр. 9
подносил к губам мою руку, которую не выпускал из ладони, и легонько целовал, не открывая глаз.
Уже позднее, после того, как Дарио привел себя в порядок, переоделся и плотно поел, я позвала его на улицу. Не хотелось оставаться в четырех стенах, да и поговорить нам все-таки нужно. Ирме я шепнула, что не нужно за нами следовать.
Дракон, вероятно, ожидал, что я начну рассказывать о своей поездке в Силиарию. Ведь именно это я ему обещала — подробности. Он даже попытался завести разговор о том, с кем я ездила, как прошла дорога. Но я старательно переводила тему разговора.
— Ну? Я слушаю, — хмуро произнес он, когда мы дошли до скамейки, установленной под деревом. — Почему ты увиливаешь? Что не так с твоим путешествием?
— Я хочу с тобой поговорить не об этом, Дар. С ним всё так. Как и следовало ожидать, город закрыт, попасть в него никто посторонний не может. Но я увидела его своими глазами, мы же объехали вокруг, — старательно строя фразы так, чтобы не лгать, ответила я. И продолжила: — Но я о другом. Ты можешь рассказать о своей последней встрече с Хельгой?
— С Хельгой?! — опешил он от столь неожиданного вопроса. — А она тут при чем? Ее же давно казнили. Почему ты вдруг
вспомнила о ней?
— Просто расскажи мне, — успокаивающе улыбнулась я. — Подробно, хорошо? Вот вы с лордом К а лаханом занялись расследованием, нашли доказательства. Сколько раз ты за это время встречался с Хельгой?
— Ни одного, — поджав губы, хмуро отозвался он.
— А когда же ты ее навестил? И о чем вы разговаривали? Дар, это действительно важно, поверь. Иначе я бы не стала это выяснять.
— Ну хорошо, — с досадой дернул он плечом, явно не желая вспоминать драконицу, ставшую причиной его многолетних страданий. — Я пришел к ней в тюрьму. Уже после суда, когда ей и Эндар и лю вынесли приговор, а меня полностью оправдали.
— И? Она была в антимагических наручниках? Прикована к стене или кровати? Дарио, расскажи всё очень и очень подробно. Что она делала, о чем вы разговаривали, касалась ли она тебя.
— Хельга женщина, аристократка. Поэтому, разумеется, находилась совсем не в таких же условиях, как когда-то я. К тому же у нее имелись обширные связи, поэтому ее тюремная камера была вполне комфортной. Не знаю, зачем тебе это, Рэми, но нет, она не была прикована, на ней не было наручников или кандалов.
— А магия? Ей заблокировали магию, как когда-то тебе? Мне говорили, что это практикуется ко всем одаренным, находящимся под судом.
— Да, магию ей заблокировали. Я видел браслеты-артефакты, заменившие антимагические наручники.
— Дальше.
— Как ты понимаешь, Хельга не была рада меня видеть, — усмехнулся он и потер шрам на щеке. — Мы повздорили сначала. Потом… она попыталась меня соблазнить. Когда не удалось, мы снова повздорили.
— Дар, подробно. Когда и как Хельга пыталась тебя соблазнить… Она подходила к тебе? Брала за руку? Или обнимала? Или, может, пыталась поцеловать?
— Да! — рявкнул он, внезапно разозлившись.
— Что «да»? — проявила я упрямство, допрашивая его. — Конкретнее.
— Да, она подходила ко мне! Вешалась на шею, хватала за руки и… Боги, Рэми! Пыталась положить мои ладони на свою грудь. И да, она лезла целоваться.
— А ты?