Расчищая путь пехоте... стр. 261
пляжами и набережными, солдаты и офицеры долго не расходились, пели фронтовые песни, взволнованно обсуждали события последних дней. Все понимали, что войне приходит конец…
Стоя у парапета на берегу озера, мы с Бегловым и Дряпаком беседовали в кругу штабных сослуживцев. В это время к нам подбежал дежурный офицер:
— Товарищ гвардии полковник! Разрешите обратиться?
— Пожалуйста. Что случилось?
— Вас и гвардии подполковника Беглова. Срочно вызывают в штаб армии.
Штаб армии располагался через квартал от нас, и мы с начальником политотдела отправились туда пешком. Когда в просторном зале собрались все командиры и начальники политорганов общевойсковых, танковых и артиллерийских соединений, командарм сделал сообщение. Он сказал, что группировка вражеских войск, оккупировавшая Чехословакию, не сложила оружия и народ этой братской страны восстал. Жестокие бои с оккупантами шли всюду, и особенно в Праге. Фашисты зверствовали, разрушали памятники культуры, взрывали мосты, промышленные предприятия, жилые дома, расстреливали ни в чем не повинных людей. Восставшие пражане по радио обратились к командованию советских войск в Германии с просьбой об оказании срочной помощи.
…Бригада получила приказ войти в состав передового отряда, которому предстояло в течение 24 часов преодолеть Рудные горы, вступить на территорию Чехословакии, достичь города Мельник, овладеть им и удерживать до подхода главных сил армии.
Отряд наш должен был действовать в качестве
левой подвижной группы (стрелковый, танковый полки и 3-я гвардейская легкоартиллерийская бригада). Более мощная подвижная группа была нацелена на Прагу с задачей разгромить немецко-фашистскую группировку войск и освободить город.
По возвращении в часть я объявил тревогу. Пока полки собирались на одной из ближайших площадей Дрездена и строились в походную колонну, мы с Бегловым собрали в штабе всех командиров частей, их заместителей по политчасти и начальников штабов. Поставили задачу. Я приказал довести ее до всего личного состава.
Когда все было готово к маршу, к колонне бригады подошли батальоны стрелкового полка, входившего в нашу подвижную группу. В этом полку было немало трофейных грузовиков большой вместимости, поэтому лишь меньше половины личного состава шло в пешем строю. Согласно указанию командира подвижной группы эту часть бойцов и командиров мы посадили на бригадные «студебеккеры».
Наконец в 22.00 8 мая мы покинули Дрезден. На выходе из города к отряду присоединились танкисты. Два танковых батальона пошли в голове колонны главных сил группы. В головную походную заставу были выделены танковая и стрелковая роты, одна батарея 167-го гвардейского легкоартиллерийского полка и минометное подразделение.
Еще утром 8 мая я почувствовал себя плохо. Вдруг поднялась температура, начало знобить. Несколько таблеток аспирина помогли продержаться на ногах до вечера. Но когда я сел на заднее сиденье трофейного «оппеля», мне стало совсем плохо. Вновь температура, вновь лихорадка. Андрей Шаповаленко позвал фельдшера гвардии лейтенанта медицинской службы П. Д. Шкваренко — опытного, знающего медика.
Дорога через Рудные горы оказалась извилистой, разбитой, машину бросало из стороны в сторону, и я никак не мог уснуть, несмотря на то что Шкваренко все время просил меня соснуть хоть на часок. Вею ночь колонна отряда медленно двигалась через горный перевал, преодолевая заминированные лесные завалы и отдельные участки дороги, рассеивая небольшие вражеские группы огнем танковых пушек и пулеметов.
К рассвету мы вышли наконец на равнинную местность и на предельных скоростях устремились вперед. Потери в